44. И ЭТО НЕ В СТРАНЕ ЧУДЕС. ТО, ЧЕГО НЕ КУПИТ ЗОЛОТО

 

   Когда  после  разговора  с  директором  Керри  вернулась   за   кулисы,

оказалось, что ей отведена другая уборная.

   - Вот ваша комната, мисс Маденда! - сказал ей один из служителей.

   Теперь ей больше не приходилось взбираться по  нескольким  лестницам  в

крохотную  каморку,  которую  она  делила  с  другой  актрисой.  Ей   была

предоставлена  относительно  просторная  и   комфортабельная   уборная   с

удобствами, каких не знала "мелкая сошка". Керри с наслаждением вздохнула.

Ощущение радости было сейчас скорее чисто физическим. Вряд ли она вообще о

чем-либо думала... Она отдыхала душой и телом.

   Мало-помалу комплименты, которые расточались по ее адресу,  дали  Керри

почувствовать ее новое положение в труппе. Теперь уже никто не отдавал  ей

приказаний, ее только "просили", и притом весьма вежливо. Остальные  члены

труппы с завистью поглядывали на нее, когда она выходила на сцену в  своем

скромном платьице, которого не меняла в продолжение всего  спектакля.  Все

те, кто раньше  смотрел  на  нее  сверху  вниз,  теперь  своей  вкрадчивой

улыбкой, казалось, хотели сказать: "Ведь мы всегда  были  друзьями!"  Один

только первый комик, роль которого несколько поблекла  по  милости  Керри,

держался холодно и неприступно. Выражаясь иносказательно,  он  отказывался

лобызать руку, нанесшую ему удар.

   Исполняя свою маленькую роль, Керри мало-помалу  начала  понимать,  что

аплодисменты предназначаются именно ей, и это несказанно радовало  ее.  Но

почему-то у нее рождалось при этом смутное ощущение вины:  она  как  будто

чувствовала себя недостойной всех этих почестей. Когда товарищи  по  сцене

вступали с ней  в  беседу,  она  сконфуженно  улыбалась.  Самоуверенность,

апломб подмостков были чужды ей. Мысль держать себя высокомерно никогда не

приходила ей в голову. Она всегда оставалась самой собой.

   После спектакля она вместе с Лолой уезжала  домой  в  экипаже,  который

предоставила ей администрация театра.

   А потом настала неделя, когда она вкусила первые плоды успеха. Не беда,

что она еще ни разу не держала в руках своего нового жалованья. Мир  верил

ей и так. Она стала получать письма  и  визитные  карточки.  Некий  мистер

Уизерс, о котором она понятия не имела и который бог весть откуда узнал ее

адрес, с вежливыми поклонами вошел к ней в комнату.

   - Простите, что я осмелился вторгнуться к вам. Я хотел бы спросить,  не

собираетесь ли вы переменить квартиру?

   - Нет, я не думала об этом, - простодушно ответила Керри.

   - Я, видите ли, представитель "Веллингтона" - нового отеля на  Бродвее.

Вы, наверное, читали о нем в газетах.

   Керри действительно слыхала о новом отеле, особенно  славившемся  своим

великолепным рестораном.

   - Так вот, - продолжал мистер Уизерс, - у  нас  есть  сейчас  несколько

комфортабельных номеров, на которые мы хотели бы обратить  ваше  внимание,

если вы еще не решили, где поселиться на лето. Наш отель - совершенство во

всех  отношениях:  горячая  вода,  отдельная  ванна  при  каждом   номере,

образцовая прислуга, много лифтов и тому подобное. Что же касается  нашего

ресторана, то вы, я полагаю, слышали о нем.

   Керри слушала мистера Уизерса, молча  смотрела  на  него  и  спрашивала

себя, не принимает ли ее этот человек за миллионершу?

   - А какие у вас цены? - спросила она наконец.

   - Вот об этом я и хотел поговорить с вами по секрету, - ответил  мистер

Уизерс. - Наши обычные цены - от трех до пятидесяти долларов в день.

   - Господи! - вырвалось у Керри. -  Я  при  всем  желании  не  могла  бы

платить таких денег.

   - Я вас прекрасно понимаю, - ответил мистер Уизерс. - Но позвольте  мне

объяснить вам, как обстоит дело. Я сказал, что это наши обычные цены,  но,

как и всякий другой отель, "Веллингтон" имеет и особые цены. Возможно, что

вы не подумали об этом, но ваше имя для нас очень много значит.

   - А! - вырвалось у Керри, которая  начала  наконец  соображать,  в  чем

дело.

   - Ну конечно! Репутация каждого отеля зависит от того, кто в нем живет.

Известная актриса, -  и  он  вежливо  поклонился,  а  Керри  зарделась,  -

привлекает к отелю внимание и - хотя вы, быть может,  мне  не  поверите  -

хороших постояльцев.

   -  Так,  так!  -  рассеянно  пробормотала  Керри,   взвешивая   в   уме

своеобразное предложение гостя.

   - Ну вот, - продолжал мистер Уизерс,  вертя  в  руках  мягкую  шляпу  и

постукивая по полу носком лакированного ботинка, - мы хотели бы, чтобы  вы

переехали к нам. Цена не должна смущать вас.  Скажу  больше,  об  этом  не

стоит даже говорить! На летнее время подойдет любая  цена.  Назовите  сами

цифру, которая не будет для вас обременительной.

   Керри хотела было прервать его, но мистер Уизерс, не дав ей вставить ни

слова, продолжал:

   - Вы можете зайти к нам сегодня или завтра, - конечно, чем скорее,  тем

лучше, - и мы предоставим вам на выбор наши лучшие  комнаты  с  окнами  на

улицу.

   - Вы очень любезны, - ответила Керри. - Я буду рада поселиться  у  вас,

но я хотела бы платить, что следует. Я не желаю...

   - Пусть это вас не тревожит, - прервал ее мистер Уизерс. - Этот вопрос,

уверяю вас, мы сумеем разрешить так, что вы будете  вполне  довольны.  Три

доллара в день не слишком  много  для  вас?  Ну  вот,  это  и  нас  вполне

удовлетворит. Вы будете вносить плату клерку в конце недели  или  в  конце

месяца, как вам удобнее, и будете получать от него расписку в том, что  за

комнату уплачено сполна по обычной цене.

   Мистер Уизерс умолк, ожидая ответа.

   - Так вы зайдете взглянуть на комнаты? - добавил он,  видя,  что  Керри

колеблется.

   - Я с удовольствием зашла бы, но сегодня  утром  у  меня  репетиция,  -

ответила Керри.

   - Я не предлагаю вам идти сейчас же, заходите, когда вам будет  угодно.

Может быть, сегодня во второй половине дня?

   - Хорошо, - согласилась Керри.

   Но вдруг она вспомнила про Лолу, которой не было дома.

   - Я совсем забыла, - сказала Керри. -  У  меня  есть  подруга,  которая

будет жить там, где живу я.

   -  О,  прекрасно,  -  любезно   согласился   мистер   Уизерс.   -   Вам

предоставляется решать самой, с кем вы пожелаете жить. Мы устроим все так,

как вам будет угодно.

   Он отвесил поклон и отступил к двери.

   - Итак, мы можем ожидать вас около четырех?

   - Да, - ответила Керри.

   - Я сам буду в отеле и покажу вам комнаты, -  сказал  мистер  Уизерс  и

вышел.

   После репетиции Керри рассказала об этом Лоле.

   - Они так и сказали?  -  воскликнула  Лола  (по  ее  представлениям,  в

"Веллингтоне" должно было быть несколько директоров).  -  Какая  прелесть!

Вот чудеса-то! Такой роскошный отель!  Мы  там  однажды  обедали  с  двумя

шикарными кавалерами, помнишь?

   - Да, помню, - ответила Керри.

   - Трудно даже представить себе что-нибудь лучше этого отеля!

   - Значит, мы сегодня сходим туда перед спектаклем, - сказала Керри.

   Мистер Уизерс предложил им  три  комнаты  с  ванной  во  втором  этаже.

Комнаты были отделаны в шоколадных и темно-красных тонах, ковры и портьеры

были под цвет обоев. Три окна выходили на суетливый Бродвей, другие три  -

на боковую улицу. Номер состоял из двух очаровательных спален, где  стояли

кровати - белая эмаль с бронзой, - такие  же  шифоньеры  и  белые  стулья,

отделанные оборками из  лент,  и  гостиной,  где  были  концертный  рояль,

массивная лампа с  великолепным  абажуром,  письменный  столик,  несколько

огромных мягких качалок, позолоченная  шкатулка  со  всякими  причудливыми

мелочами и книжные полки.  На  стенах  висели  картины,  на  диванах  были

разбросаны подушки, на полу стояли скамеечки для  ног,  обитые  коричневым

плюшем. Такие комнаты обычно стоили сто долларов в неделю.

   - О, как чудесно! - воскликнула Лола после  того,  как  подруги  обошли

комнаты.

   - Да, здесь удобно, - сказала Керри и, приподняв  кружевную  занавеску,

посмотрела на кишевший народом Бродвей.

   Ванная была светлая и просторная - стены выложены белым кафелем, ванная

мраморная, с синим бордюром и никелированными кранами, большой, сверкающий

зеркалами трельяж на стене и электрические бра в трех местах.

   - Вас это удовлетворяет? - спросил мистер Уизерс.

   - Вполне, - ответила Керри.

   - В таком случае комнаты к вашим  услугам,  когда  бы  вы  ни  пожелали

переехать сюда. Перед вашим уходом мы передадим вам ключи.

   Керри  обратила  внимание  на  устланный  коврами  коридор,   мраморный

вестибюль и эффектную приемную. Только в мечтах она рисовала себе подобную

красоту и уют.

   - Как ты думаешь, не переехать ли нам сразу?  -  предложила  она  Лоле,

улыбаясь при мысли об их скромной комнате на Семнадцатой улице.

   - Ну, разумеется! - сейчас же согласилась та.

   На следующий день их сундуки были отправлены на новую квартиру.

   Однажды в пятницу, когда Керри переодевалась после утреннего спектакля,

к ней в уборную постучались.

   Она взглянула на поданную  мальчиком  карточку  и  даже  вздрогнула  от

неожиданности.

   - Передайте, что я сейчас выйду, -  сказала  она,  снова  посмотрев  на

карточку, и тихо добавила: - Миссис Вэнс!

   - Ах вы плутовка! - воскликнула та при виде Керри, направлявшейся к ней

навстречу через пустую сцену. - Как же это случилось?

   Керри весело  рассмеялась.  Ее  бывшая  приятельница  не  проявляла  ни

малейшего смущения. Можно было подумать, что только случайно они так долго

не встречались.

   - Я и сама не знаю, - ответила Керри,  снова  почувствовав  симпатию  к

этой красивой и, в сущности, доброй женщине.

   - Вы знаете, я увидела в воскресной газете ваш портрет и  сразу  узнала

вас. Но ваш псевдоним совсем сбил меня с толку. Я решила, что это или  вы,

или женщина, удивительно похожая на вас. "Пойду и узнаю сама!" -  подумала

я. Никогда в жизни я не была так изумлена! Ну, как же вы поживаете?

   - Благодарю вас, хорошо, - ответила Керри. - А вы? - спросила она.

   - Очень хорошо... Но, боже, какой успех, дорогая! Какой  успех!  Газеты

только о вас и пишут. Воображаю, как вы возгордились! Я почти боялась идти

к вам.

   - Ах, что за вздор! - Керри даже покраснела. - Вы знаете, что я  всегда

рада вам.

   - Как бы то ни было, но я вас  разыскала.  Не  поедете  ли  вы  ко  мне

пообедать? Где вы живете?

   - В отеле "Веллингтон", -  ответила  Керри,  и  в  голосе  ее  невольно

зазвучали горделивые нотки.

   - Вот как!  -  воскликнула  миссис  Вэнс,  на  которую  название  отеля

произвело должное впечатление.

   Миссис Вэнс тактично избегала справляться о Герствуде, о котором она не

могла не подумать, находясь в обществе Керри. Она не  сомневалась  в  том,

что Керри ушла от него. Об этом нетрудно было догадаться.

   - Благодарю вас, но сегодня я, к сожалению, не могу, - отклонила  Керри

предложение приятельницы. - У меня очень мало времени. К половине восьмого

я должна вернуться в театр. Но, может быть, вы пообедаете у меня?

   - Я была бы очень рада, но никак не могу, -  ответила  миссис  Вэнс,  с

жадностью разглядывая Керри. - Я дала слово, что буду дома в шесть часов.

   Быстро взглянув на крохотные золотые часики, приколотые у нее на груди,

она добавила:

   - Мне пора. Когда же вы зайдете к  нам,  если  вообще  собираетесь  нас

навестить?

   - Когда вам будет угодно, - сказала Керри.

   - В таком случае завтра, хорошо? Мы живем в отеле "Челси".

   - Опять переехали? - со смехом воскликнула Керри.

   - Да, представьте себе! Не могу больше  полугода  оставаться  на  одном

месте. Так помните: я вас жду в половине шестого!

   - Хорошо,  не  забуду,  -  ответила  Керри,  долгим  взглядом  провожая

приятельницу.

   У нее мелькнула мысль, что теперь она стоит на социальной  лестнице  не

ниже этой женщины, а, пожалуй, даже и выше. Что-то в  манерах  и  внимании

миссис Вэнс подсказывало  ей,  что  теперь  она,  Керри,  может  держаться

покровительственно.

   Как и накануне, швейцар "Казино" подал Керри несколько писем.  Началось

это уже с первого спектакля. Керри заранее знала их  содержание.  Любовные

записки не были новостью для артисток. Керри вспомнила, что  первое  такое

послание она получила еще девочкой, в Колумбия-сити. А с тех пор, как  она

стала выступать в кордебалете, ее не переставали умолять  о  свиданиях,  и

эти письма доставляли ей и Лоле, которая тоже их получала, минуты  бурного

веселья.

   Но теперь  письма  стали  приходить  пачками.  Джентльмены,  накопившие

большие состояния, перечисляли все свои добродетели, не исключая  экипажей

и породистых лошадей. Одно такое письмо гласило:

 

   "У меня миллион долларов чистоганом. Я мог бы окружить Вас какой угодно

роскошью. Вы ни в чем не знали бы отказа. Я говорю об этом не потому,  что

желаю хвастать деньгами, а потому, что я люблю Вас и счел  бы  за  счастье

выполнять каждое Ваше желание. Только любовь побуждает меня писать Вам. Не

согласитесь ли Вы уделить мне полчаса, чтобы я  мог  лично  высказать  Вам

свои чувства?"

 

   Те письма,  которые  Керри  получала,  пока  жила  с  Лолой  Осборн  на

Семнадцатой улице, она прочитывала с большим интересом  -  хотя,  впрочем,

без всякого восторга, - чем те, которые начали поступать после ее переезда

в роскошные апартаменты отеля "Веллингтон". Но даже и тут ее  тщеславие  -

или то сознание собственных  достоинств,  которое  в  более  бурном  своем

проявлении называется тщеславием - не было настолько пресыщено, чтобы  эти

письма ей наскучили. Преклонение - в любой форме - никогда не приедалось и

было, конечно, приятно ей, но она прекрасно понимала разницу  между  своим

прежним и нынешним положением. Раньше у нее не было славы и не было денег.

Теперь пришло и то и другое. Раньше она не  знала  преклонения,  никто  не

предлагал ей своей любви. Теперь пришло и то и другое. В чем же дело?  Она

улыбалась  при  мысли,  что  мужчины  вдруг  стали   находить   ее   более

привлекательной. Все это только делало ее более холодной и равнодушной.

   - Пойди-ка сюда, - сказала она Лоле. - Посмотри только, что пишет  этот

субъект!

   И, придавая голосу томность, она прочла:

   - "Не согласитесь ли Вы уделить мне полчаса..." Подумать только! О, как

мужчины глупы!

   - Судя по письму, у него уйма денег, - заметила практичная Лола Осборн.

   - Они все этим хвастают! - возразила Керри.

   - Почему бы тебе не принять его? -  продолжила  Лола.  -  Отчего  ж  не

послушать, что он хочет сказать.

   - Не желаю я таких встреч! - рассердилась Керри. - Очень мне он  нужен!

Я прекрасно знаю, что он хочет сказать.

   Лола уставилась на нее широко раскрытыми  глазами,  в  которых  плясали

веселые огоньки.

   -  Что  же  он,  укусит  тебя?  -  воскликнула  она.  -  Ты  бы  только

позабавилась!

   Но Керри покачала головой.

   - И странная же ты, право! - заметил маленький голубоглазый воин рампы.

   Фортуна начала  осыпать  Керри  своими  дарами.  Несмотря  на  то,  что

повышенного жалованья она еще не получала, весь  мир,  казалось,  рад  был

открыть ей неограниченный кредит. Не имея наличных денег, она наслаждалась

роскошью,  доступной  только   богатым.   Эти   великолепные   комнаты   в

"Веллингтоне" - они достались ей  чудом!  Двери  элегантных  апартаментов,

которые занимали супруги  Вэнс  в  отеле  "Челси",  всегда  были  для  нее

открыты. Мужчины посылали ей цветы и любовные письма,  предлагали  руку  и

сердце.  И,  однако,  ее  по-прежнему  обуревали  мечты.  Она  нетерпеливо

дожидалась первой получки. Сто пятьдесят долларов! Сто пятьдесят долларов!

Эта сумма казалась ей волшебным ключом, открывающим все двери  сразу.  Она

заранее рисовала себе  все,  что  купит  на  эти  деньги.  Ее  воображение

разыгралось беспредельно. Ей мерещились такие радости,  каких  никогда  не

было на земле. И наконец настал долгожданный день. Сто пятьдесят  долларов

были выплачены ей тремя ассигнациями  по  двадцати,  шестью  по  десяти  и

шестью  по  пяти  долларов.  В  общей  сложности  это  составило  довольно

внушительную пачку, которую кассир передал ей с улыбкой.

   - Прошу вас, мисс Маденда, - сказал он. - Сто пятьдесят долларов.

   - Благодарю вас, - ответила Керри.

   Следом за нею к кассиру подошла одна из незначительных актрис, и  Керри

услышала, как он совсем другим тоном, почти резко спросил:

   - Сколько получаете?

   Совсем еще недавно она сама стояла вот так в очереди за своим  скромным

жалованьем. Керри мысленно перенеслась к  тем  нескольким  неделям,  когда

получала на сапожной фабрике четыре с половиной доллара, и мастер раздавал

конверты с видом принца, оказывающего благодеяние жалким просителям. Керри

знала, что и сейчас там, в Чикаго, в том же фабричном зале, сидят длинными

рядами бедно одетые девушки и стучат на машинах, с  нетерпением  дожидаясь

полуденного перерыва, чтобы наскоро проглотить  свой  скудный  завтрак.  В

субботу они получат свою мизерную заработную плату, которая достается им в

тысячу раз труднее, чем Керри ее сто пятьдесят  долларов.  О,  теперь  все

давалось ей  легко,  и  мир  казался  светлым  и  безмятежным!  Охваченная

радостным трепетом, она почувствовала, что необходимо  вернуться  в  отель

пешком и подумать на свободе, что теперь делать.

   Деньги быстро обнаруживают свое бессилие, как только  желания  человека

касаются области чувств. Едва  Керри  свыклась  со  своими  деньгами,  она

убедилась, что, в сущности, не может придумать применения для них. Сами по

себе,  как  осязаемая  и  видимая  вещь,   которую   можно   ощупывать   и

рассматривать, они забавляли ее несколько дней, но это скоро прошло. Отель

почти ничего не стоил ей, туалетов у нее  было  достаточно,  а  между  тем

через несколько дней ей снова предстояло получить сто пятьдесят долларов.

   Однажды к ней явился театральный критик и попросил  интервью.  Это  был

автор   тех   легковесных   фельетонов,   которые    сверкают    хлесткими

определениями, обнаруживают остроумие журналиста и глупость знаменитостей,

а, в общем, служат для  забавы  публики.  Керри  понравилась  критику.  Он

громогласно заявил об этом, добавив, однако, что  мисс  Маденда,  конечно,

хороша, мила и весела, но ей просто  повезло.  Это  больно  задело  Керри.

Газета "Гералд", устраивая спектакль в пользу  своего  фонда  для  даровой

раздачи льда неимущим семьям, удостоила ее приглашения выступить бесплатно

в числе разных знаменитостей. А когда к ней явился один юный  драматург  с

пьесой, которая, по его мнению,  подошла  бы  для  нее,  она,  увы,  не  в

состоянии была составить собственного мнения о предлагаемой  вещи.  И  это

тоже причиняло ей  боль.  Потом  ей  пришлось  положить  свои  деньги  для

сохранности в банк, и наконец она внезапно поняла, что дверь,  за  которой

таится полное человеческое счастье, так для нее и не открылась.

   Постепенно она начала думать, что  в  ее  неудовлетворенности  виновато

летнее время. В городе не происходило ничего  интересного.  Все  спектакли

были вроде того, в котором выступала она. Богачи Пятой авеню уехали, и  их

особняки были заколочены. Опустела и Медисон-авеню. По  Бродвею  слонялись

актеры в поисках ангажемента на следующий сезон.  В  городе  все  затихло,

вечера  же  у  Керри  были  заняты  работой.  Все  это  рождало   ощущение

однообразия и скуки.

   - Не понимаю, - сказала она однажды Лоле, когда они  сидели  у  окна  и

смотрели вниз на Бродвей, - я чувствую себя такой одинокой. А ты, Лола?

   - Нет, - ответила Лола. - Во всяком случае, редко. Ты нигде не  бываешь

- вот в этом-то и беда!

   - А куда же я могу пойти? - возразила Керри.

   - О, мало ли куда! -  воскликнула  Лола,  которая  тотчас  же  мысленно

представила себе множество развлечений в обществе веселых молодых людей. -

Ты ни с кем не хочешь встречаться.

   - Я не хочу встречаться  с  людьми,  которые  пишут  мне  эти  дурацкие

письма, - ответила Керри. - Я знаю, что они собой представляют.

   - Не пойму я тебя, Керри! - сказала Лола, думая об успехе, выпавшем  на

долю подруги. - Ты не должна была бы скучать. Тысячи людей пожертвовали бы

годами жизни, чтобы только быть на твоем месте.

   Керри долго молчала, глядя на проходившую мимо толпу.

   - Право, не знаю, - пробормотала она.

   Керри начала уставать от праздности.

 

Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Сестра Керри" - полный текст романа


@Mail.ru