26. ПАВШИЙ ПОСЛАННИК СУДЬБЫ. В ПОИСКАХ ВЫХОДА

 

   Друэ ушел, и Керри долго прислушивалась к его  удалявшимся  шагам,  еще

как следует не отдавая себе  отчета  в  том,  что  случилось.  Она  только

сознавала, что он ушел разъяренный, и прошло некоторое время,  прежде  чем

она задалась вопросом, вернется ли Друэ, - если не сейчас, то вообще.  Она

медленно обвела взглядом утопавшую в сумерках комнату и  подумала  о  том,

что чувствует себя здесь совсем не так,  как  раньше.  Затем  она  встала,

подошла к туалету и, чиркнув спичкой, зажгла газ. Потом вернулась к  своей

качалке и принялась размышлять...

   Прошло немало времени, прежде чем молодой женщине удалось  собраться  с

мыслями, и тогда одна непреложная истина предстала перед нею: она,  Керри,

осталась совсем одна. Что, если Друэ больше не вернется? Что, если  больше

не даст даже знать о себе? Ведь  тогда  конец  этим  уютным  комнатам!  Ей

придется уйти отсюда.

   Надо отдать Керри справедливость - ей ни разу даже в голову  не  пришло

искать помощи у Герствуда. О нем она могла думать лишь  с  болью  в  душе,

глубоко сожалея о случившемся. По правде сказать, Керри была  потрясена  и

изрядно напугана подобным проявлением человеческой лживости  и  коварства.

Человек этот обманул бы ее и глазом не моргнув. Она могла бы  очутиться  в

еще худшем положении, чем теперь! И, несмотря на все это, она не  в  силах

была отогнать от себя образ  Герствуда,  забыть  его  облик,  и  манеры...

Только один этот поступок казался таким странным и гадким!  Он  так  резко

противоречил всему, что она умом и сердцем знала об этом человеке.

   Итак, она совсем одна. Сейчас эта мысль занимала ее больше  всего.  Как

же ей теперь быть? Снова искать работу? Снова блуждать по  торговой  части

города? А если на сцену?.. Да, да! Друэ говорил ей об этом. Но есть ли там

для  нее  хоть  какая-нибудь  надежда?  Керри   покачивалась   в   качалке

взад-вперед, углубившись в свои мысли, перескакивавшие с одного на другое,

минута бежала за минутой, и вскоре наступила ночь.  Керри  еще  ничего  не

ела; тем не менее она сидела и все думала и думала.

   Наконец она вспомнила, что давно уже голодна, и, поднявшись с  качалки,

направилась к буфету в задней  комнате,  где  еще  оставалось  кое-что  от

завтрака. С каким-то странным чувством смотрела Керри на эти остатки:  еда

значила для нее сегодня больше, чем обычно.

   Керри принялась за ужин, и тут у нее внезапно возникла мысль: сколько у

нее денег? Эта мысль показалась ей очень важной, и, не  медля  ни  минуты,

она встала и пошла за сумочкой, которая лежала на туалете. В ней оказалось

семь долларов и немного  мелочи.  Сердце  Керри  болезненно  сжалось,  как

только она убедилась, какой ничтожной суммой  она  располагает.  В  то  же

время она порадовалась, что за квартиру уплачено до конца месяца.

   Невольно задумалась она и над  тем,  что  стала  бы  делать,  если  бы,

поддавшись порыву, ушла на  улицу  в  самом  начале  ссоры  с  Друэ.  Если

вообразить, в каком положении она могла бы оказаться, то  действительность

казалась даже приятной. Сейчас, по крайней мере, у нее  еще  было  впереди

немного времени, а потом - кто знает? Может быть, все еще уладится в конце

концов.

   Правда, Друэ ушел, но что ж  из  этого?  Судя  по  всему,  едва  ли  он

серьезно рассердился. Скорее всего, он просто вспылил. Он еще вернется, о,

он, без сомнения, вернется! Вон там, в  углу,  стоит  его  трость,  а  вот

валяется один из его воротничков. В шкафу висит его летнее пальто.

   Керри окинула взглядом комнату и, увидев другие вещи  Друэ,  попыталась

убедить себя, что он вернется, но, увы, то и дело мелькала прежняя  мысль:

ну, положим, он придет, а что дальше?

   Вот тут-то  возникала  еще  одна  проблема,  почти  столь  же  для  нее

тревожная. Ведь ей придется говорить с ним  и  что-то  ему  объяснять.  Он

захочет, чтобы она признала его правоту. Нет, жить с ним она не сможет.

   В пятницу  Керри  вспомнила  о  свидании  с  Герствудом,  которое  было

назначено на этот день. В тот час, когда, согласно своему обещанию,  Керри

должна была встретиться с ним, она особенно ясно и остро почувствовала всю

тяжесть постигшего ее несчастья. Она была в таком нервном напряжении,  что

ей казалось необходимым что-то делать, что-то предпринять.  В  одиннадцать

часов утра, надев скромное коричневое платье, она  отправилась  в  деловую

часть города. Она должна найти себе работу.

   Дождь, собиравшийся уже с полудня, полил в час  дня  и  заставил  Керри

вернуться домой и выждать лучшей погоды, а Герствуду на весь  остаток  дня

вконец испортил настроение.

   На следующий день была суббота, и многие предприятия заканчивали работу

в двенадцать часов. Утро выдалось ясное, воздух  благоухал,  а  деревья  и

трава сверкали яркой зеленью после прошедшего накануне дождя. Керри  вышла

из дому; ее встретил веселый хор чирикающих воробьев.  Глядя  на  чудесный

парк, она невольно подумала о том, как радостна жизнь  для  тех,  кого  не

гнетут  заботы,   и   ей   мучительно   захотелось,   чтобы   какой-нибудь

непредвиденный случай дал ей возможность  сохранить  прежнее  обеспеченное

положение. Ей вовсе не нужен ни Друэ, ни его деньги, она не  желает  также

встречаться с Герствудом. Только бы на душе у нее было  так  же  спокойно,

как до сих пор, - ведь в конце концов она все же была счастлива, во всяком

случае, счастливее, чем теперь, когда перед нею встала необходимость самой

пробивать себе путь в жизни.

   Было одиннадцать часов, когда Керри очутилась в торговой части  города,

и до окончания рабочего дня оставалось уже немного времени. Она  не  сразу

подумала об этом, подавленная суровой, изнуряющей  атмосферой  этих  мест,

воспоминаниями о  злоключениях,  пережитых  когда-то.  Она  шла  медленно,

стараясь уверить себя, что ищет работу, но в  то  же  время  думала,  что,

пожалуй,  и  нет  особой  необходимости  так  спешить.   Свободные   места

попадаются не очень-то часто, да она могла и обождать несколько дней.  Она

далеко еще не была уверена, что ей и впрямь придется стать лицом к лицу  с

ненавистной проблемой заботы  о  куске  хлеба.  Так  или  иначе,  -  вдруг

подумала Керри, - хоть одно изменилось к лучшему:  она  знала,  что  много

выиграла в смысле внешности. Ее манеры значительно изменились.  Одета  она

была к лицу, и мужчины - которые раньше с равнодушным видом оглядывали  ее

из-за полированных стоек и внушительных перегородок, - теперь смотрели  на

нее ласково, и в глазах у них вспыхивали огоньки. Конечно,  это  придавало

ей сознание  своей  силы  и  радовало,  но  не  успокаивало  окончательно.

Впрочем, - размышляла Керри, - она ищет только того, что  может  достаться

ей прямым и законным  путем,  и  не  примет  ничего,  похожего  на  личное

одолжение. Да, ей  нужен  заработок,  но  ни  один  мужчина  не  купит  ее

подачками и лживыми уверениями. Она будет честно зарабатывать на жизнь.

   "Магазин закрывается по субботам в час дня" - гласила надпись на  одной

из  дверей,  возле  которой  Керри  остановилась  с  намерением  войти   и

справиться  о  работе.  Эта  надпись  доставила  молодой  женщине  большое

удовольствие, так как несколько оправдывала ее перед самой собой.  Заметив

целый ряд подобных надписей на дверях различных предприятий, Керри решила,

что на этот раз нет  никакого  смысла  продолжать  поиски,  так  как  часы

показывали уже  четверть  первого.  Она  села  в  конку  и  отправилась  в

Линкольн-парк. Там всегда  было  на  что  посмотреть  -  цветы,  зверюшки,

маленькое озеро. Она успокаивала себя мыслью, что  в  понедельник  встанет

рано и как следует займется поисками работы. До  понедельника  многое  еще

может случиться...

   Воскресный день прошел в  таких  же  сомнениях,  тревогах,  надеждах  и

невесть каких еще, сменявших  одно  другое,  настроениях.  Каждые  полчаса

Керри  вновь  и  вновь  вспоминала,  что  нужно  действовать,  действовать

немедленно, и эта мысль была для нее точно жгучий  удар  бича.  Порою  же,

глядя вокруг, она пыталась уверить себя, что положение не так уж  скверно,

что  так  или  иначе  все  кончится  благополучно.  В  такие  минуты   она

задумывалась над советом Друэ идти на сцену, и ей начинало  казаться,  что

на этом поприще ее  ждет  успех.  Она  твердо  решила  на  следующий  день

отправиться на поиски работы именно в театры.

   Итак, в понедельник Керри встала рано и тщательно оделась. Она не имела

ни малейшего представления о том, куда нужно обращаться,  чтобы  поступить

на сцену, но решила, что скорей всего следует обратиться  прямо  в  театр.

Нужно войти в  какой-нибудь  театр,  узнать,  где  принимает  директор,  и

спросить насчет работы. Если свободное место есть, она, возможно,  получит

его, в противном случае директор, до крайней мере, скажет ей, где искать.

   Керри никогда не сталкивалась с театральной средой и не имела понятия о

чудачествах актерской богемы и о свободе царящих там  нравов.  Она  знала,

что мистер Гейл занимал видный пост в театре, но, будучи в  дружбе  с  его

женой, ни за что не хотела обращаться к нему с просьбой.

   В то время особое одобрение  публики  снискала  Чикагская  опера,  и  о

директоре ее, Дэвиде Гендерсоне,  шла  хорошая  слава.  Керри  видела  там

две-три эффектных постановки, слышала и о других. Она не знала, кто  такой

Гендерсон, не имела понятия о  том,  как  следует  обращаться  с  подобной

просьбой, но инстинктивно чувствовала, что у него может  найтись  для  нее

что-нибудь подходящее. Поэтому она и отправилась туда. Керри храбро  вошла

в подъезд, оттуда - в роскошный, раззолоченный  вестибюль,  где  висели  в

рамках фотографии сцен из последних спектаклей, и уже направилась  было  к

тихой билетной кассе, но вдруг решимость  покинула  ее,  и  она  не  могла

заставить себя идти дальше. Известный опереточный комик служил в ту неделю

приманкой для публики,  и  театр  был  так  разукрашен  широковещательными

афишами, что Керри вдруг прониклась  благоговейным  ужасом,  очутившись  в

этой атмосфере величия и блеска. Что тут может  быть  для  нее?  Она  даже

вздрогнула при мысли о своей дерзости, за которую ее могли просто выгнать.

У нее хватило духу  лишь  на  то,  чтобы  постоять  и  посмотреть  броские

фотографии. Потом она поспешила  уйти.  Ей  казалось,  что  она  счастливо

избегла опасности, и она решила, что приходить с улицы в театр и надеяться

на работу - сущее безумие.

   В тот день этим маленьким испытанием и закончились ее поиски.  Она  еще

немного побродила по улицам, оглядывая небольшие  театрики,  -  но  только

снаружи, - потом постояла возле  запомнившихся  ей  театров  Мак-Викера  и

Большой оперы, которые пользовались  тогда  большим  успехом,  -  и  пошла

прочь. Она сильно упала духом, ее  снова  стало  мучить  сознание  величия

недоступной ей жизни и ничтожность ее попыток соприкоснуться с тем, что  в

ее понимании было "обществом".

   Вечером зашла миссис Гейл, и завязавшаяся между ними болтовня  помешала

Керри поразмыслить над тем, что готовила ей судьба. Но, перед тем как лечь

спать, она снова очутилась во власти самых  мрачных  дум  и  предчувствий.

Друэ не показывался. Ни от него, ни от Герствуда не было никаких известий.

Она истратила из своего драгоценного запаса целый доллар на еду  и  конку.

Ясно, что так долго тянуться не может, тем более что работы она никакой не

нашла.

   Невольно ее мысли перенеслись на Ван-Бьюрен-стрит,  к  сестре,  которую

она не видела  ни  разу  со  дня  своего  бегства,  и  к  родному  дому  в

Колумбия-сити, куда, казалось,  ей  уже  нет  возврата.  Впрочем,  она  не

собиралась искать там пристанища. О Герствуде она вспоминала беспрестанно,

но мысли эти не приносили ей ничего, кроме горя. Как жестоко  было  с  его

стороны так обмануть ее!

   Наступил вторник, а с ним - опять  нерешительность  и  раздумье.  После

неудачи, которую она потерпела  накануне,  Керри  не  особенно  торопилась

снова пускаться на поиски работы. Тем не менее она горько упрекала себя  в

малодушии и в конце концов вышла из дому  с  целью  еще  раз  заглянуть  в

Чикагскую оперу.

   У нее едва хватило смелости  войти  в  вестибюль  театра.  Все  же  она

заставила себя подойти к кассе и спросить, где можно видеть директора?

   - Директора труппы или  директора  театра?  -  переспросил  франтоватый

молодой кассир, которому, видно, понравилась внешность Керри.

   - Я и сама не знаю, - ответила Керри, озадаченная его вопросом.

   - Директора театра вы сегодня уже не  увидите,  -  сообщил  ей  молодой

человек. - Его нет в городе.

   Заметив растерянность Керри, он добавил:

   - А зачем вам директор?

   - Я хотела спросить его, не найдется ли для меня какой-нибудь работы, -

ответила Керри.

   -  В  таком  случае  вам  следует  обратиться  к  директору  труппы,  -

посоветовал кассир. - Но и его сейчас нет.

   - Когда же он будет? - спросила Керри,  несколько  ободренная  добытыми

сведениями.

   - Пожалуй, вы застанете его между одиннадцатью и двенадцатью. Иногда он

бывает также и после двух.

   Керри поблагодарила и быстро вышла  из  вестибюля,  а  молодой  человек

посмотрел ей вслед из окошечка своей золоченой клетки.

   - Недурна! - решил он, и воображение начало рисовать ему весьма лестные

знаки внимания, которые могла бы оказать ему молодая посетительница.

   В Большой опере гастролировала одна из известных опереточных трупп того

времени. Здесь Керри хотела поговорить с директором труппы. Она  не  имела

понятия о том, как узки полномочия этой персоны, не знала и того,  что  на

вакантное место в труппе сейчас же прислали бы кого-нибудь из Нью-Йорка.

   - Его кабинет наверху, - сказал ей кассир.

   В кабинете директора оказалось несколько человек. Двое стояли  у  окна,

третий беседовал с кем-то, сидевшим за шведским бюро. Это и был  директор.

Сильно волнуясь, Керри обвела взглядом комнату, и  ей  стало  страшно  при

мысли, что придется изложить свою просьбу в  присутствии  стольких  людей,

тем более что двое у окна уже внимательно разглядывали ее.

   - Ничего не могу поделать! - услышала она  слова  директора.  -  Мистер

Фроман установил твердое правило - посторонних за кулисы не пускать.  Нет,

нет!

   Керри робко стояла в ожидании. В кабинете были стулья, но  никто  и  не

подумал предложить ей сесть. Посетитель, с которым разговаривал  директор,

ушел с унылым видом. Театральный сановник углубился  в  какие-то  лежавшие

перед ним бумаги, точно это были документы необычайной важности.

   - Читал сегодня в "Геральде" про Ната Гудвина, Геррис? - обратился один

актер к другому.

   - Нет, - ответил тот. - А что такое?

   - Вчера в театре Гулли он  обратился  к  публике  с  целой  речью.  Вот

посмотри сам!

   Геррис подошел к столу и стал рыться в газетах,  разыскивая  упомянутый

номер "Геральда".

   - В чем дело? - спросил директор, поднимая глаза на Керри и,  очевидно,

впервые заметив ее.

   Он подумал, что она пришла просить контрамарку.

   Керри собрала все свое мужество, которого осталось совсем немного.  Она

понимала, что ее, совсем неопытную в этом деле, неизбежно ждет отказ.  Она

была настолько уверена в этом, что  сделала  вид,  будто  пришла  лишь  за

советом.

   - Не можете ли вы мне сказать, как можно поступить на сцену?

   В конце концов это был, пожалуй, самый  лучший  подход  к  делу.  Своим

вопросом  Керри  до  некоторой  степени  заинтересовала  важную   персону,

восседавшую в кресле за столом. Наивная просьба и манеры  молодой  женщины

понравились  директору.  Он  улыбнулся.  Улыбнулись  и   остальные   двое,

стараясь, впрочем, скрыть, что им смешно.

   - Не знаю, право, что вам сказать, - отозвался  директор,  бесцеремонно

разглядывая стоявшую перед ним посетительницу. - А у вас есть какой-нибудь

сценический опыт?

   -  Очень  маленький,  -  ответила  Керри.  -  Я  участвовала   лишь   в

любительских спектаклях.

   Своим ответом Керри хотела как-нибудь поддержать  интерес,  который  ей

удалось пробудить в директоре.

   - И вы никогда не обучались драматическому искусству? - продолжал  тот,

напуская на себя важный вид с целью произвести должное впечатление как  на

Керри, так и на своих приятелей.

   - Нет, сэр!

   - Гм!  В  таком  случае  я,  право,  не  знаю,  -  ответил  он,  лениво

откидываясь назад вместе с креслом и не смущаясь тем, что Керри продолжает

стоять. - А почему вам так хочется попасть на сцену?

   Керри растерялась от дерзости этого человека. Все же она  улыбнулась  в

ответ на его наглую, но не лишенную приветливости усмешку и ответила:

   - Должна же я как-то существовать?

   -  Ах,  вот   что!   -   отозвался   тот,   заинтересованный   красивой

просительницей, и тут же подумал  о  возможности  завязать  многообещающее

знакомство. - Конечно, это вполне уважительная причина, но Чикаго,  видите

ли, не место для начинающих.  Вам  нужно  ехать  в  Нью-Йорк,  там  больше

возможностей. Здесь нечего и надеяться на то, что вам дадут ход.

   Керри улыбнулась в  знак  благодарности  за  то,  что  он  снизошел  до

разговора с нею. Директор,  заметивший  улыбку,  истолковал  ее  несколько

иначе. Он решил, что ему  представляется  удобный  случай  для  маленького

флирта.

   - Присядьте, пожалуйста, - сказал он, придвигая стул поближе  к  своему

креслу и еле заметно понижая голос, чтобы другие присутствующие  не  могли

расслышать его.

   Двое у окна перемигнулись.

   - Ну, я ухожу, Барни! - сказал один из них, обращаясь  к  директору.  -

Увидимся после обеда.

   - Ладно, - отозвался директор.

   Актер, оставшийся в кабинете, взял газету и сделал  вид,  будто  читает

ее.

   - И вы уже решили, какие роли хотели бы  играть?  -  вкрадчиво  спросил

директор.

   - Нет, - созналась Керри, - но я  согласилась  бы  для  начала  на  что

угодно.

   - Понимаю! - произнес директор. - Вы живете здесь, в городе?

   - Да, сэр.

   Директор улыбнулся любезнейшей улыбкой.

   - А вы не пытались поступить в статистки? -  с  конфиденциальным  видом

спросил он.

   Керри начинала ощущать неприятную слащавость в манерах этого человека.

   - Нет, - ответила она.

   -  С  этого  начинает  большинство  актрис,  -  продолжал  директор.  -

Прекрасный способ приобрести сценический опыт.

   Произнося эти слова, он ласково и убеждающе глядел на Керри.

   - Я этого не знала, - сказала она.

   - Попасть в статистки тоже трудно, - продолжал директор.  -  Но  иногда

может помочь случай. - Потом, как будто что-то вспомнив, он вытащил часы и

взглянул на них. - У меня в два часа деловое свидание, - сказал  он,  -  а

потому мне нужно идти, чтобы успеть позавтракать. Может быть, вы составите

мне компанию? Закусим и поговорим о деле.

   - Ах, нет! - воскликнула Керри,  которой  стало  сразу  ясно  поведение

этого человека. - Мне самой нужно кое-кого повидать.

   - Очень  жаль!  -  сказал  директор,  поняв,  что  действовал  чересчур

поспешно и что теперь Керри, по всей  вероятности,  уйдет.  -  Заходите  в

другой раз. Возможно, я услышу о чем-нибудь подходящем для вас.

   - Благодарю вас, - с дрожью в голосе отозвалась Керри и поспешно вышла.

   - Хорошенькая девчонка! - заметил молодой человек,  не  уловивший  всех

подробностей разыгравшейся на его глазах сцены.

   - Мм-м, ничего! - согласился директор,  огорченный  тем,  что,  видимо,

игра проиграна. - Но, должен  вам  сказать,  актрисы  из  нее  никогда  не

выйдет. Разве что статистка, не больше!

   Это маленькое приключение убило в Керри всякую охоту идти  в  Чикагскую

оперу. Но в конце концов она все же решилась на это. Там директор оказался

человеком более степенным и напрямик заявил, что никаких вакансий  у  него

нет, и явно считал ее поиски глупой затеей.

   - Чикаго не место для начинающих, -  заявил  он.  -  Начинать  нужно  в

Нью-Йорке.

   Однако Керри не сдавалась и побывала еще в театре  Мак-Викера.  Но  там

она никого не застала.

   В этом театре шла пьеса "Старое пепелище",  но  режиссера,  к  которому

направили Керри, ей так и не удалось разыскать.

   Эти небольшие странствия отняли у Керри почти весь  день,  и  было  уже

четыре часа, когда, почувствовав усталость,  она  направилась  домой.  Она

отлично понимала, что необходимо продолжать поиски и наводить справки  где

только можно, но слишком  уж  много  разочарований  принесли  с  собою  ее

хлопоты. Керри села в  конку  и  через  три  четверти  часа  была  уже  на

Огден-сквер, однако решила доехать до почтамта на  Западной  стороне,  где

она обычно получала письма от Герствуда. Там  оказалось  для  нее  письмо,

отправленное в субботу. Керри быстро вскрыла  его  и  прочла,  обуреваемая

противоречивыми чувствами. В письме было столько тепла, столько  сожаления

и сетований на то, что Керри не пришла на  свидание,  а  потом  так  долго

молчала, что ей невольно стало жаль Герствуда. Он любил ее - это ясно! Вся

беда в том, что он осмелился полюбить ее, будучи женатым.

   Подумав, что такое письмо  как-никак  заслуживает  ответа,  она  решила

написать ему и сообщить, что  ей  все  известно  и  что  она  преисполнена

справедливого негодования. Она объявит ему,  что  отныне  между  ними  все

кончено.

   Дома Керри тотчас же занялась письмом. Оно отняло у нее немало времени:

задача была не из легких.

 

   "Едва ли я должна Вам объяснять, почему я не пришла  на  свидание.  Как

могли Вы так обмануть меня? Вы понимаете, что теперь я  не  хочу  иметь  с

Вами ничего общего. Нет, ни при каких обстоятельствах! О, как могли Вы так

нехорошо поступить со мной? Вы  причинили  мне  больше  горя,  чем  можете

вообразить. Надеюсь, Вы скоро преодолеете свое чувство ко мне. Мы  никогда

не должны больше встречаться. Прощайте!"

 

   Наутро Керри, дойдя до первого перекрестка, нехотя  опустила  письмо  в

почтовый ящик, далеко не уверенная, что она правильно поступает.  А  затем

снова направилась в торговую часть города.

   В универсальных магазинах, куда Керри обращалась в поисках работы, была

как раз полоса затишья,  но  изящную  и  привлекательную  молодую  женщину

выслушивали  более  внимательно,  чем  других  просительниц.  И  снова  ей

задавали вопросы, которые были ей так хорошо знакомы:

   - Что вы умеете делать? Работали ли раньше в магазинах? Есть ли  у  вас

опыт?

   В "Базаре", как и в других крупных магазинах, было то же самое. Повсюду

она слышала  один  и  тот  же  ответ:  сейчас  мертвый  сезон,  пусть  она

наведается через некоторое время, возможно, что она им понадобится.

   Когда к концу дня Керри, усталая и павшая духом, вернулась  домой,  она

обнаружила, что Друэ в ее отсутствие побывал  в  квартире.  Его  зонтик  и

летнее пальто исчезли. Керри показалось, что недостает еще  кое-каких  его

вещей, но она не была в этом уверена. Во всяком случае, Друэ не все забрал

с собой.

   Все же его уход, видимо, не был временным. Как же ей теперь быть? Через

день-два ей снова, как раньше, придется  одной  бороться  со  всем  миром.

Опять ее одежда  примет  жалкий  вид.  Керри  со  свойственной  ее  жестам

выразительностью сложила руки и крепко  переплела  пальцы.  Крупные  слезы

навернулись  ей  на  глаза  и  покатились  по  щекам.  Она  была  одинока,

бесконечно одинока.

   Друэ действительно приходил, но совсем не с той целью, какую вообразила

себе Керри. Он ожидал застать ее дома и  решил  объяснить  свое  появление

тем, что пришел за вещами, а перед уходом надеялся помириться с ней.

   Вполне понятно, что, не застав Керри дома, Друэ был сильно разочарован.

Он долго возился в квартире, надеясь, что Керри вышла куда-нибудь недалеко

и скоро вернется. Каждую минуту он  прислушивался,  не  раздадутся  ли  на

лестнице ее шаги.

   Он хотел сделать вид, будто только что вошел и очень  смущен,  что  его

застали врасплох. А потом он сказал бы,  что  ему  понадобились  кое-какие

вещи, и попутно выяснил бы, как настроена Керри.

   Его ожидания были напрасны. Керри не возвращалась. Друэ перестал рыться

в ящиках, подошел к окну, поглядел на улицу и, наконец, уселся в  качалку.

Керри все не было. Друэ начал нервничать, закурил сигару.

   Немного спустя он встал и принялся ходить взад  и  вперед  по  комнате.

Взглянув в окно, Друэ заметил, что на небе собираются тучи. Вспомнив,  что

в три часа у него деловое свидание, он решил, что больше  ждать,  пожалуй,

не стоит.

   Захватив зонтик и пальто, Друэ собрался уходить, мысленно твердя  себе,

что все равно он намеревался взять эти вещи. Возможно,  что  это  испугает

Керри, понадеялся он. Завтра он вернется за остальным и  увидит,  как  она

настроена.

   Друэ направился к двери, искренне огорченный тем, что не  дождался  ее.

На стене висела ее небольшая фотография: на Керри был жакет -  первый  его

подарок. Лицо у нее было грустное - куда грустнее, чем в последнее  время.

Это его искренне растрогало, и он посмотрел в глаза Керри  на  карточке  с

необычной для него нежной грустью.

   - Нехорошо  ты  со  мной  поступила,  Кэд!  -  пробормотал  он,  словно

обращаясь к ней самой.

   Он подошел к двери, еще раз обвел комнату взглядом и вышел.

 

Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Сестра Керри" - полный текст романа


@Mail.ru