Глава  27    ( Книга 2)                

 

   Следующие дни декабря принесли Клайду несколько приятных, но  в  то  же

время тревожных и осложнивших его жизнь событий. Сондра  Финчли,  найдя  в

нем приятного поклонника, не собиралась упускать его из виду.  Однако  она

занимала видное положение в обществе и потому не знала,  как  быть:  Клайд

был слишком беден и слишком явно пренебрегали им сами Грифитсы, чтобы  она

рискнула открыто проявить свой интерес к нему.

   Вначале Сондра обратила внимание на Клайда лишь по  одной  причине;  ей

хотелось позлить Гилберта дружбой с его двоюродным братом. Теперь  к  этой

причине  прибавилась  другая:  Клайд  ей  нравился.  Он  был  обаятелен  и

преклонялся перед нею и ее положением, - это и занимало ее, и льстило  ей.

По своему характеру она  жаждала  именно  такого  обожания,  искреннего  и

романтического. К тому же ей нравились и внешность Клайда и некоторые  его

внутренние качества: он был влюблен, но  без  излишней  смелости,  которая

досаждала бы ей; он поклонялся ей, но так,  как  можно  поклоняться  живой

женщине; и в нем чувствовалась та же  живость  души  и  тела,  какая  была

свойственна и ей самой.

   И потому Сондра упорно думала о том, как  бы  продолжить  знакомство  с

Клайдом,  не  привлекая   слишком   большого   внимания   и   не   вызывая

неблагоприятных толков: мысль эта  заставляла  ее  хитрый  маленький  мозг

напряженно работать каждую ночь, когда она возвращалась домой.  Однако  на

тех, кто видел Клайда в тот вечер у Трамбалов, произвели такое впечатление

его мягкие, приятные манеры и интерес, который проявляла  к  нему  Сондра,

что все они, особенно девушки, готовы были принять его в свою компанию.

   Вот почему через две недели, когда Клайд,  выбирая  в  магазине  Старка

недорогие  рождественские  подарки  для  матери,  отца,  сестер,  брата  и

Роберты, встретил Джил Трамбал, тоже занятую покупками, она пригласила его

на вечер с танцами, который устраивала Ванда Стил на следующий  день  -  в

канун рождества - у себя в Гловерсвиле. Джил  собиралась  туда  с  Фрэнком

Гарриэтом, однако не знала точно,  будет  ли  там  Сондра:  ее  приглашали

куда-то в другое место, но она все же предполагала приехать в  Гловерсвил,

если сможет. Но, прибавила Джил, ее сестра Гертруда будет рада, если Клайд

согласится ее сопровождать. Это был вежливый  способ  обеспечить  Гертруде

кавалера. Кроме того, Джил знала: если Сондра услышит, что Клайд  будет  у

Стилов, она постарается как-нибудь отделаться от другого приглашения.

   - Трейси охотно заедет за вами,  -  продолжала  она,  -  или...  -  она

поколебалась, - может быть, вы пообедаете у нас перед поездкой?  Запросто,

по-семейному. Мы будем вам очень рады. У Ванды начнут танцевать не  раньше

одиннадцати.

   Танцы были назначены на пятницу - именно этот вечер  Клайд  еще  раньше

обещал провести с Робертой, так как в  субботу  она  уезжала  на  три  дня

рождественских праздников к своим родителям, - до сих пор  они  с  Клайдом

еще не расставались на такой долгий срок. Она приготовила  ему  подарок  -

самопишущую ручку и "вечный" карандаш, - и потому  ей  особенно  хотелось,

чтобы он пришел к ней в этот  последний  вечер,  о  чем  она  ему  не  раз

говорила. И он, со своей стороны, хотел в этот вечер сделать  ей  сюрприз:

подарить туалетный прибор.

   Но теперь  он  слишком  обрадовался  возможности  вновь  встретиться  с

Сондрой и потому решил нарушить свое обещание, хотя  и  понимал,  что  это

будет нелегко и непорядочно по отношению к Роберте. Как ни  захватило  его

увлечение Сондрой, все же он был привязан к Роберте и ему не  хотелось  ее

огорчать. Он знал, как она будет разочарована! И в то же время он был  так

польщен и восхищен этим внезапным, хотя и запоздалым признанием  общества,

что ему и в голову не пришло отказаться от  приглашения  Джил.  Пренебречь

возможностью побывать в  гостях  у  семейства  Стил,  да  еще  в  обществе

Трамбалов и без всякой помощи  Грифитсов!  Пусть  это  нехорошо,  жестоко,

пусть это предательство по отношению к Роберте, но зато он увидит Сондру!

   Итак, он заявил, что принимает приглашение, и  тут  же  решил  зайти  к

Роберте и извиниться перед  нею:  он  придумает  какое-нибудь  объяснение,

скажет, например, что  Грифитсы  пригласили  его  на  обед.  Для  нее  это

достаточно веский, неотразимый довод. Но он не застал ее дома и решил, что

объяснится с  нею  завтра  утром  на  фабрике,  -  напишет  записку,  если

понадобится.  Чтобы  утешить  Роберту,  Клайд  решил,  что  он   пообещает

проводить ее в субботу до Фонды, и тогда передаст ей подарок.

   Но в пятницу утром на фабрике,  вместо  того  чтобы  поговорить  с  нею

серьезно и показать, что он очень огорчен, Клайд только шепнул:

   - Я не могу прийти к тебе сегодня, дорогая. Я  приглашен  к  дяде,  мне

непременно надо быть у него. Не знаю, сумею ли забежать после. Постараюсь,

если будет не очень поздно. Но если мы сегодня не увидимся, я провожу тебя

завтра до Фонды. Я хочу тебе кое-что подарить. Ты не сердись. Понимаешь, я

только утром получил приглашение, а то я предупредил бы тебя раньше. Ты не

будешь сердиться, правда?

   Он грустно посмотрел на нее, делая  вид,  что  очень  огорчен.  Роберта

покачала головой, как бы говоря: "Нет, я не сержусь", - но она была  очень

расстроена и подавлена тем, что Клайд с такой  легкостью  пренебрег  и  ее

подарками, и возможностью провести с нею счастливый вечер.  Это  случилось

впервые - и она спрашивала себя,  что  может  предвещать  такое  внезапное

равнодушие? До сих пор Клайд всегда был чрезвычайно внимателен к ней, свое

увлечение Сондрой он скрывал под напускной неизменной  нежностью,  которой

было вполне достаточно, чтобы обмануть  Роберту.  Может  быть,  он  сказал

правду, и ему нельзя было отказаться от приглашения. Но она так мечтала об

этом вечере! А теперь они не увидятся целых три дня! На фабрике, а потом и

дома она предавалась горестным сомнениям. Если бы Клайд  по  крайней  мере

зашел к ней от дяди, чтобы она могла отдать  ему  свои  подарки...  но  он

сказал, что обед скорее всего кончится поздно. Он не  уверен,  что  сумеет

освободиться. Возможно, что после обеда они  все  вместе  еще  куда-нибудь

поедут.

   Между тем Клайд отправился сначала к Трамбалам, потом к  Ванде  Стил  и

везде встречал такое внимание, о котором месяц назад не мог и  мечтать.  В

доме Ванды Стил его сразу познакомили со множеством людей, которые,  видя,

что он приехал с молодыми Трамбалами, и узнав, что он Грифитс,  немедленно

пригласили его к себе или дали понять, что скоро пригласят.  В  заключение

он был самым любезным образом приглашен на новогодний вечер к  Вендэмам  в

Гловерсвиле и на обед и танцы в сочельник к Гарриэтам в Ликурге;  на  этот

вечер были приглашены Гилберт и Белла, а также Сондра, Бертина и другие.

   Наконец около полуночи появилась и сама Сондра в  сопровождении  Скотта

Николсона, Фредди  Сэлса  и  Бертины;  сперва  она  притворялась,  что  не

подозревает о присутствии Клайда, потом удостоила его приветственным:  "А,

это вы! Не  ожидала  встретить  вас  здесь!"  Она  была  обольстительна  в

живописно накинутой на плечи темно-красной  испанской  шали.  Но  Клайд  с

самого начала чувствовал, что она все  отлично  знала,  и,  выбрав  первую

удобную минуту, подошел к ней и спросил вкрадчиво:

   - Вы будете танцевать со мной сегодня?

   - Да, конечно, если вы меня пригласите. Я думала, что вы,  может  быть,

уже меня забыли, - пошутила она.

   - Разве я могу забыть вас! Я только потому и приехал сюда, что надеялся

увидеть вас снова. После нашей последней встречи я не мог думать ни о  ком

и ни о чем, кроме вас.

   В самом деле, он так слепо  восхищался  ею,  каждым  ее  шагом,  каждой

ужимкой, что и это ее притворное равнодушие не  возмущало,  а  только  еще

больше привлекало его. И теперь сила  и  искренность  его  чувства  совсем

покорили Сондру. Его глаза сузились  и  горели  такой  страстью,  что  она

почувствовала необычайное волнение.

   - О, вот какие милые вещи вы умеете говорить! И  как  это  у  вас  мило

получается! - Она смотрела на него, улыбаясь, поправляя большой  испанский

гребень в волосах. - Вы говорите так, точно в самом деле это чувствуете.

   - Вы хотите сказать, что не верите мне, Сондра? - спросил он  пылко,  и

то, что он вторично назвал ее по имени, теперь взволновало ее так же,  как

и его. На этот раз она не стала сердиться, его дерзость была ей приятна.

   - Нет, конечно, я верю. - Впервые она говорила с ним нерешительно,  без

прежнего спокойствия. Она почувствовала, что теперь  ей  труднее  находить

правильную линию поведения и более или  менее  сдерживать  Клайда.  -  Ну,

говорите же, какой танец вам оставить, а то, я вижу, за мной идут. - И она

с лукавой и вызывающей улыбкой протянула ему маленькую программу. - Хотите

одиннадцатый? Это уже скоро, сейчас будет десятый.

   - И это все?

   - Ну, еще четырнадцатый, если вы такой жадный, - засмеялась она,  глядя

прямо в глаза Клайду, и этот смеющийся взгляд совсем его покорил.

   Танцуя затем с Фрэнком Гарриэтом, она узнала, что Клайд уже приглашен к

Гарриэтам на сочельник и что Джессика  Фэнт  пригласила  его  в  Утику  на

встречу Нового года; и Сондра решила, что он теперь на  пути  к  настоящим

успехам и, очевидно, совсем не будет такой  обузой  в  обществе,  как  она

боялась. В нем есть какое-то обаяние, это несомненно. И он так ей  предан!

Вполне возможно, думала она, что теперь,  когда  Клайд  принят  в  семьях,

занимающих   видное   положение,   и   другие   девушки   тоже   настолько

заинтересуются и даже увлекутся им, что  пожелают  зачислить  его  в  свою

свиту. Тщеславная и надменная, она решила, что не допустит этого. Поэтому,

во второй раз танцуя с Клайдом, она сказала:

   - Вы, кажется, в сочельник приглашены к Гарриэтам?

   - Да, и всем этим я обязан вам! - горячо воскликнул он. - Вы  тоже  там

будете?

   - Нет, и мне ужасно  жаль.  Я  туда  приглашена,  и  теперь  мне  очень

хотелось бы пойти, но, понимаете, я  еще  раньше  уговорилась  поехать  на

праздники в Олбани и потом в Саратогу. Я уезжаю завтра и вернусь  накануне

Нового года. Но друзья Фредди устраивают в Скенэктеди грандиозную  встречу

Нового года, там будет ваша кузина Белла, и мой брат Стюарт,  и  Грэнт,  и

Бертина. Если хотите, можете поехать с нами.

   Она чуть было не сказала "со мной", но сдержалась. Она решила  показать

всем подругам свою власть над ним: они убедятся в этом, когда он ради  нее

откажется от приглашения мисс Фэнт. И Клайд тотчас согласился, в восторге,

что можно будет снова встретиться с нею.

   В то же время его удивило и  почти  испугало,  что  она  так  небрежно,

мимоходом и, однако, решительно  устраивает  его  встречу  с  Беллой.  Та,

конечно, сразу сообщит дома, что он появляется  в  обществе  Сондры  и  ее

друзей.  Что-то  из  этого  выйдет?  Как-никак  Грифитсы  до  сих  пор  не

приглашали его к себе - даже на рождество. А ведь им стало  известно,  что

Сондра подвезла его в своей машине и что он был  затем  приглашен  в  клуб

"Сейчас и после", но они ничего не предприняли. Гилберт был  взбешен,  его

родители озадачены - и,  не  зная,  как  следует  поступать  дальше,  пока

отмалчивались.

   Но компания, в которую Сондра пригласила Клайда, должна была остаться в

Скенэктеди  до  следующего  утра,  -  обстоятельство,   которое   она   не

потрудилась сначала объяснить Клайду. А он совсем  забыл,  что  Роберта  к

тому времени вернется из Бильца и, после того как он  оставил  ее  одну  в

канун рождества и после этой трехдневной разлуки, будет,  конечно,  ждать,

что он встретит с нею Новый год. Об этом осложнении Клайд подумал  гораздо

позже. А теперь он испытывал только блаженство  от  сознания,  что  Сондра

позаботилась о нем, и тотчас с восторгом согласился.

   - Но знаете, - предостерегла его Сондра, - вы не должны  оказывать  мне

слишком много внимания, когда мы с вами встречаемся. И не обижайтесь, если

я буду не слишком внимательна к вам. Иначе мне нельзя будет часто  с  вами

видеться. Мои родители, знаете ли, странные люди и  некоторые  мой  друзья

тоже...  Но  если  вы  будете  просто  в  меру  любезны  и  даже  немножко

равнодушны, - понимаете? - тогда мы все-таки сможем встречаться зимой.  Вы

поняли, да?

   Невыразимо взволнованный этим признанием, которое - он это знал -  было

вызвано его пылкостью, Клайд пытливо и страстно взглянул на Сондру.

   - Так я все-таки  не  совсем  безразличен  вам,  правда?  -  сказал  он

требовательно  и  вместе  с  тем  умоляюще;  глаза  его  сияли   страстным

восторгом, это бесконечно нравилось Сондре.

   И, стараясь сохранить  осторожность  и  все  же  поддаваясь  увлечению,

взволнованная и, однако, не уверенная,  что  поступает  благоразумно,  она

ответила:

   - Хорошо, я скажу вам: и да и нет.  Я  еще  не  решила.  Вы  мне  очень

нравитесь. Иногда мне кажется, что вы мне нравитесь  больше  всех.  Видите

ли, мы еще так мало знаем друг друга... Но вы все-таки поедете со  мной  в

Скенэктеди?

   - Поеду ли!..

   - Я напишу вам об этом подробнее или позвоню. У вас есть телефон?

   Он дал ей свой номер.

   - А если что-нибудь изменится или я не смогу поехать, не обижайтесь. Мы

потом еще увидимся с вами где-нибудь, непременно!

   Она улыбнулась, и Клайд почувствовал, что задыхается от  волнения.  Как

она откровенна! Она сказала, что иногда он ей очень нравится, и этого было

достаточно, чтобы он чуть не опьянел от радости.  Подумать  только:  такая

красавица старается ввести его в свою жизнь - такая удивительная  девушка,

окруженная столькими друзьями и  поклонниками,  среди  которых  она  может

сделать выбор.

 

 Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Американская трагедия" - полный текст романа


@Mail.ru