Глава  2    ( Книга 2)      

 

   Родоначальник  ликургской  ветви   Грифитсов   был   с   виду   гораздо

примечательнее,  чем   отец   семейства   Грифитсов   в   Канзас-Сити.   В

противоположность своему коротенькому и мешковатому брату из миссии "Врата

упования", которого он не видел лет  тридцать,  Сэмюэл  Грифитс  был  выше

среднего  роста,  крепок  и  строен,  с  пронизывающим  взглядом,  резкими

манерами и речью. Давно уже он привык считать себя  человеком  незаурядной

проницательности, обладателем выдающихся деловых качеств - не случайно  же

он столь многого достиг! - и подчас бывал нетерпим к тем, кого нельзя было

назвать незаурядными людьми. Он не был груб или неприятен в обращении,  но

всегда старался сохранять спокойный и бесстрастный вид.

   И, оправдывая эту свою манеру держаться, он говорил  себе,  что  просто

ценит себя так, как все окружающие ценят его  и  тех,  кто,  подобно  ему,

преуспевает в жизни.

   Сэмюэл Грифитс переселился в Ликург лет двадцать пять назад с небольшим

капиталом  и  с  решением  вложить  его  в  новое  предприятие  -  фабрику

воротничков; успех превзошел самые смелые его ожидания, и, естественно, он

этим гордился. Теперь, спустя двадцать пять лет, ему принадлежал бесспорно

один из самых лучших и со вкусом построенных особняков в городе.  Грифитсы

занимали видное  место  среди  здешней  аристократии,  они  были  если  не

старейшей, то, во всяком случае, одной из самых солидных, самых  уважаемых

и преуспевающих семей  в  Ликурге.  Старшая  дочь  Сэмюэла  Грифитса,  как

известно, держалась обособленно, но двое младших его детей  играли  видную

роль в кружке богатой и веселой ликургской  молодежи,  и  до  сих  пор  не

случалось ничего такого, что могло бы поколебать его положение или бросить

тень на его имя.

   В этот день, возвратившись домой из Чикаго, где ему  удалось  заключить

несколько сделок,  обеспечивших  благополучие  и  процветание  фабрики  по

меньшей мере на год, Сэмюэл Грифитс был настроен весьма благодушно и очень

доволен собой и всем светом. Ничто не  омрачило  его  путешествия.  В  его

отсутствие дела на фабрике шли не хуже, чем при нем. Заказов было много.

   Войдя в дом, он бросил на пол тяжелый саквояж, скинул модное пальто  и,

обернувшись, увидел, как и ожидал, бегущую к нему Беллу.  Разумеется,  она

была его любимицей. Он считал ее очаровательной, несравненной, своего рода

произведением искусства, лучшим, что подарила ему жизнь: юность, здоровье,

веселье, ум и любовь - все воплощалось в образе прелестной дочери.

   - Это ты, папочка? - нежно и радостно крикнула Белла.

   - Как будто я, кто же еще! Ну, как поживает моя дочурка?

   Он открыл объятия, и Белла кинулась ему на шею.

   - Что за славная, крепкая, здоровая девочка! -  провозгласил  он  после

нежного поцелуя. - А как вела себя негодница,  пока  меня  не  было  дома?

Только говори правду!

   - О папочка, я была паинькой. Спроси кого хочешь. Вела себя как  нельзя

лучше.

   - А мама здорова?

   - Здорова, папочка! Она у себя наверху. Наверное, она не  слышала,  как

ты вошел.

   - А Майра? Она уже вернулась из Олбани?

   - Да. Она у себя. Я сейчас слышала, как она играла. Я сама  только  что

пришла.

   - Ай-ай! Опять бегала по гостям. Знаю я тебя.

   Он весело погрозил ей пальцем, а Белла уже повисла у него  на  руке  и,

стараясь шагать с ним в ногу, начала подниматься по лестнице.

   - И вовсе я никуда не бегаю, - лукаво и ласково ворковала она. - Ты  ко

мне просто придираешься, папочка! Я только на минутку забежала к Сондре. И

знаешь, Финчли больше не поедут летом  на  Лесное  озеро.  Они  собираются

строить большую красивую дачу  на  самом  берегу  Двенадцатого.  И  мистер

Финчли купит Стюарту большую моторную лодку. Они будут жить там все  лето,

с мая до октября. И Крэнстоны, наверно, тоже.

   Мистер Грифитс давно уже привык к уловкам своей младшей дочери, и его в

эту минуту мало интересовало то, что  ему  хотела  внушить  Белла,  -  что

Двенадцатое  озеро  стало  более  модным  местом,  нежели   Лесное;   куда

существеннее, думал он, что Финчли могут позволить себе  такой  большой  и

неожиданный расход только ради светских развлечений.

   Не отвечая Белле, он поднялся по лестнице и вошел в  комнату  жены.  Он

поцеловал миссис Грифитс, заглянул к Майре, которая подошла к двери, чтобы

поцеловать его, и стал рассказывать о своей удачной поездке. По тому,  как

он поздоровался с женой и дочерью, было ясно, что супруги живут  в  полном

согласии и взаимопонимании и что, хотя отцу, быть может, не совсем по душе

характер и взгляды старшей дочери, все же он и на нее щедро изливает  свою

нежную привязанность.

   Пока супруги беседовали, появилась миссис Трюсдейл  и  возвестила,  что

обед подан, и тут же вошел Гилберт, уже успевший переодеться.

   - Послушай, папа, - сказал он, - я бы хотел завтра утром  поговорить  с

тобой по одному интересному вопросу. Можно?

   - Разумеется. Я буду на фабрике. Приходи к двенадцати.

   - Пойдемте вниз, обед простынет, - строго напомнила миссис  Грифитс,  и

Гилберт немедленно направился к лестнице.

   За ним двинулся мистер Грифитс под руку с  Беллой  и,  наконец,  миссис

Грифитс и Майра, тотчас вышедшая из своей комнаты.

   Как только  все  уселись  за  стол,  завязалась  оживленная  беседа  на

злободневные Темы ликургской жизни. Главным источником всяких сплетен была

Белла: она собирала  их  в  школе  Снедекер,  куда  все  светские  новости

проникали с поразительной быстротой; и теперь она вдруг объявила:

   - Послушай, мама, что я расскажу про Розету  Николсон.  Это  племянница

миссис Дистон Николсон,  она  приезжала  сюда  прошлым  летом  из  Олбани,

помнишь? Она еще приходила на наш школьный праздник...  такая,  с  желтыми

волосами и раскосыми  голубыми  глазами.  У  ее  отца  оптовый  бакалейный

магазин в Олбани. Ну, так вот, она обручена с Гербертом Тикхэмом из Утики.

Знаешь, который прошлым летом гостил у миссис Ламберт. Ты не помнишь  его,

а я помню. Такой  высокий,  темноволосый  и  немножко  нескладный.  Ужасно

бледный, но очень красивый - прямо как герой из кино!

   - Вот, обратите внимание, миссис Грифитс, - колко и насмешливо  вставил

Гилберт. - Воспитанницы Образцовой школы сестер Снедекер иной  раз  тайком

бегают в кино, чтобы освежить свои познания о героях.

   Но тут заговорил Грифитс-старший.

   - В Чикаго со мной произошел любопытный случай, - сказал он. - Я думаю,

всем вам будет интересно.

   Два дня назад в Чикаго  он  неожиданно  встретился  с  юношей,  который

оказался старшим сыном его младшего  брата  Эйсы;  сейчас  мистер  Грифитс

хотел рассказать домашним об этой встрече и о решении, которое он принял в

связи с нею.

   - А что такое, папа? Расскажи скорее! - тотчас же заторопила Белла.

   - Выкладывай свои великие новости, - прибавил  Гилберт:  он  знал,  что

отец очень привязан к нему, и поэтому держался с ним свободно и на  равной

ноге.

   - Ну, так вот, - начал мистер Грифитс.  -  В  Чикаго  я  остановился  в

"Юнион  клубе"  и  там   встретил   одного   молодого   человека,   нашего

родственника; это ваш двоюродный брат, дети, - старший  сын,  моего  брата

Эйсы, который теперь живет в Денвере. Я не видел его уже  лет  тридцать  и

ничего  о  нем  не  слышал...  -  Он  замолчал,  задумавшись,   словно   в

нерешительности.

   - Это тот, который проповедник? - спросила Белла, взглянув на отца.

   -  Да,  тот  самый.  По  крайней  мере,  насколько  я  знаю,   он   был

проповедником некоторое время после того, как ушел из  дому.  Но  его  сын

сказал мне, что теперь он это оставил. У него  какое-то  дело  в  Денвере,

отель как будто.

   - А какой у него сын? - спросила Белла.

   Ей были  знакомы  только  те  щеголеватые,  внешне  степенные  юноши  и

мужчины, с которыми ей позволяли встречаться ее  положение  в  обществе  и

родительский надзор, и поэтому  новый  родственник,  сын  владельца  отеля

где-то на Западе, живо заинтересовал ее.

   -  Двоюродный  брат?  А  сколько  ему  лет?  -  вставил  Гилберт;   его

интересовало,  что  представляет  собой  этот  родственник,   каковы   его

положение и способности.

   - По-моему, он очень приятный молодой человек, - отвечал мистер Грифитс

не слишком уверенно, так как до сих пор,  в  сущности,  не  составил  себе

определенного мнения о Клайде. - У него привлекательная внешность, хорошие

манеры; он примерно твоих лет, Гил, и похож на тебя, очень  похож:  те  же

глаза, рот, подбородок. - Грифитс внимательно  посмотрел  на  сына.  -  Он

немного выше тебя и, кажется, худощавее, а может быть, я и ошибаюсь.

   Мысль о двоюродном брате, который похож на него, носит ту  же  фамилию,

и, быть может, обладает теми же достоинствами, была малоприятна  Гилберту.

До сих пор здесь, в Ликурге, он был хорошо известен как единственный  сын,

будущий глава фирмы и наследник по меньшей  мере  трети  всего  отцовского

состояния. И вдруг теперь в обществе узнают, что у него есть  родственник,

двоюродный брат, такого же возраста и даже похожий на  него...  При  одной

мысли об этом Гилберта передернуло.

   Он тут же решил (психологическая реакция, которой он сам не понимал и с

которой не мог совладать), что этот двоюродный  брат  ему  не  нравится  и

никогда не понравится.

   - Чем же он занимается? - отрывисто и  довольно  кислым  тоном  спросил

Гилберт, хотя и старался скрыть досаду.

   - Ну, положение его не из завидных, надо сказать, - с  улыбкой  ответил

Сэмюэл Грифитс. - Он сейчас всего-навсего рассыльный в  "Юнион  клубе"  "в

Чикаго, но производит впечатление весьма приятного и  воспитанного  юноши.

Мне он очень понравился. Он сказал, что там у него нет никакой возможности

выдвинуться и что ему хотелось бы поработать на  таком  месте,  где  можно

чему-то научиться и выйти в люди. Я предложил  ему  приехать  сюда.  Пусть

попытает счастья, если хочет. Мы могли бы для  него  кое-что  сделать.  По

крайней мере, дадим ему возможность показать, на что он способен.

   Мистер Грифитс не намерен был сразу сообщить, что так близко  принял  к

сердцу судьбу племянника: он хотел  подождать  некоторое  время,  обсудить

свой план с женой и сыном. Но ему  показалось,  что  представился  удобный

случай заговорить об этом, и он был рад, что так вышло: сходство Клайда  с

Гилбертом поразило его, и ему захотелось немного помочь племяннику.

   Гилберт выслушал все это хмуро и  с  досадой;  миссис  Грифитс,  всегда

принимавшая сторону сына, предпочла бы, чтобы  рядом  с  ним  не  было  ни

единокровных, ни  каких-либо  иных  соперников;  но  Майра  и  Белла  живо

заинтересовались планами отца. Итак, у  них  есть  двоюродный  брат,  тоже

Грифитс, красивый, одних лет  с  Гилбертом,  и  притом,  по  словам  отца,

симпатичный и с хорошими манерами. И Майре и  Белле  это  понравилось.  Но

миссис Грифитс заметила, как омрачилось лицо Гилберта, и потому не слишком

обрадовалась. Гилберту будет неприятно появление этого двоюродного  брата;

но из уважения к авторитету и рассудительности  своего  супруга  она  пока

промолчала. Зато Белла не могла молчать.

   - Ты дашь ему место на фабрике, папочка? - воскликнула она. -  Ой,  как

интересно! Надеюсь, он красивее других наших двоюродных братьев.

   - Белла! - с упреком сказала миссис Грифитс, а  Майра  многозначительно

улыбнулась, вспомнив, как несколько лет назад их навестили неуклюжие  дядя

и двоюродный брат из Вермонта.

   Тем временем Гилберт, сильно раздосадованный, мысленно  восстал  против

всей этой затеи. Он просто не мог понять отца.

   - Разумеется, мы никогда не отказывали тем, кто хотел  бы  работать  на

фабрике и изучить наше дело, - сказал он резко.

   - Нет, отказывали, - возразил отец, - но только не двоюродным братьям я

не племянникам. Кроме того,  он,  по-моему,  очень  неглуп,  у  него  есть

честолюбие. Что плохого, если мы  дадим  нашему  родственнику  возможность

приехать сюда и показать, на что он способен? Не понимаю, почему бы нам не

взять его на службу, как и всякого другого.

   - А я знаю. Гилу не хочется, чтобы в Ликурге  появился  второй  молодой

Грифитс, да еще похожий на него! - лукаво и не без ехидства сказала Белла,

стараясь отплатить брату за его постоянные придирки и поучения.

   - Какая чушь! - раздраженно фыркнул Гилберт. - Хоть бы ты раз  в  жизни

сказала что-нибудь разумное. Не все ли мне равно, как его фамилия и  похож

он на меня или нет.

   Он был очень зол.

   - Гилберт! - с упреком воскликнула миссис Грифитс. - Как ты говоришь  с

сестрой!

   - Ну, я не стану ничего делать для этого молодого человека, если  из-за

него тут разгораются страсти, - сказал  Грифитс-старший.  -  Но  его  отец

никогда не был практичным человеком, и я подозреваю, что у Клайда  до  сих

пор не было никакой возможности выйти в люди. (Гилберта передернуло, когда

отец так дружески и фамильярно  назвал  двоюродного  брата  по  имени).  Я

предложил ему перебраться сюда просто потому, что хотел помочь ему сделать

первый шаг. Понятия не имею, выйдет ли из него толк. Может быть, он сумеет

работать, а может быть, и нет. Если нет... - И он сделал жест  рукой,  как

бы желая сказать: "Если нет, мы, разумеется, от него избавимся".

   - Что ж, по-моему, это очень великодушно с твоей стороны, -  любезно  и

дипломатично заметила миссис Грифитс. - Надеюсь, он выдержит испытание.

   - И вот еще что, - многозначительно прибавил отец семейства. - Я  вовсе

не желаю, чтобы к этому молодому человеку, пока он будет служить у меня на

фабрике, относились иначе, чем ко всем служащим, только потому, что он мой

племянник. Он приезжает сюда работать, а не развлекаться. И, пока он будет

здесь на испытании, вам незачем завязывать с ним светские отношения, -  ни

в коем случае. Мне кажется, он не из навязчивых и  не  вообразит,  что  мы

здесь примем его как равного. Это было бы глупо. Позже, если  он  докажет,

что действительно стоит того, способен сам позаботиться о себе, знает свое

место и не выскакивает вперед, и если кому-нибудь из вас захочется оказать

ему немножко внимания, - ну что ж, тогда посмотрим... но не раньше!

   Тем временем служанка Аманда,  помощница  миссис  Трюсдейл,  убрала  со

стола остатки обеда и подала  десерт.  Глава  семьи  редко  ел  сладкое  и

обычно, если не было посторонних  просматривал  в  это  время  биржевые  и

банковские бюллетени, которые хранились у  него  в  маленькой  конторке  в

библиотеке; так и сегодня - он отодвинул стул, встал и, извинившись  перед

женой и детьми, ушел в библиотеку, которая помещалась рядом  со  столовой.

Остальные принялись за десерт.

   - Хотела бы я посмотреть, какой он, этот  двоюродный  брат,  -  сказала

Майра. - А ты, мама?

   - Я тоже. Надеюсь, он постарается оправдать ожидания вашего отца.  Было

бы нехорошо с его стороны, если бы он этого не сделал.

   - Я все-таки не понимаю, - заметил Гилберт, - зачем нам выписывать  еще

людей, когда мы с трудом  можем  дать  работу  своим,  здешним.  И  потом,

вообразите,  какие  тут  пойдут  разговоры,  когда  все  узнают,  что  наш

двоюродный брат до приезда сюда был всего-навсего рассыльным.

   - Но как об этом узнают? - сказала Майра.

   - Как узнают? А как мы можем помешать ему рассказывать  о  себе?  Тогда

придется  специально  предупредить  его.  И  потом,  сюда  может  приехать

кто-нибудь, кто видел его там.  -  В  глазах  Гилберта  вспыхнул  недобрый

огонек. - Впрочем, я надеюсь, что он не станет болтать. Это,  конечно,  не

принесло бы нам ничего хорошего.

   - А я надеюсь, что он  не  такой  скучный,  как  сыновья  дяди  Аллена.

По-моему, это самые неинтересные молодые люди на свете.

   - Белла! - снова остановила ее миссис Грифитс.

 

Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Американская трагедия" - полный текст романа


@Mail.ru