Глава  16    ( Книга 2)         

 

   Все следующие дни и Клайд и Роберта были под впечатлением этой прогулки

и не переставали думать о том, как романтично свел их  счастливый  случай;

однако  оба  понимали,  что  им  не  следует  быть  знакомыми  ближе,  чем

полагается начальнику и подчиненной.

   Тогда, на озере, они поболтали несколько минут, - Клайд говорил о  том,

как красивы лилии и как ему приятно собирать их для нее, - потом  взяли  в

байдарку Грейс и возвратились к пристани.

   И, оказавшись на берегу, оба снова растерялись: они не знали, как  быть

дальше. Возвращаться в Ликург вместе?  Роберта  понимала,  что  это  будет

неосторожно: еще пойдут всякие толки. И Клайд, со своей стороны,  думал  о

Гилберте и о других знакомых по Ликургу.  Могут  выйти  неприятности.  Что

скажет Гилберт, если это дойдет до него? Поэтому и  Роберта,  и  Клайд,  и

даже  Грейс  сомневались,  благоразумно  ли  возвращаться  вместе.   Грейс

беспокоилась за свою репутацию и вдобавок  была  обижена  тем,  что  Клайд

нисколько не интересовался ею.  И  Роберта,  заметив  настроение  подруги,

спросила:

   - Как нам быть, по-твоему? Может, извинимся и попрощаемся?

   Она старалась сообразить, как бы выйти из  затруднительного  положения,

не оскорбив Клайда. Сама она была точно  околдованная,  -  не  будь  здесь

Грейс, она бы поехала с ним. Но с Грейс, которая к тому же так нервничает,

это невозможно. Надо придумать какое-то извинение.

   И Клайд тоже думал, как ему поступить: поехать ли с девушками,  рискуя,

что кто-нибудь из знакомых увидит его и сообщит об этом Гилберту, или  под

каким-нибудь  предлогом  расстаться  с  ними.  Однако  он  не  мог  ничего

придумать и уже готов был вести  их  к  трамваю,  как  вдруг  их  окликнул

Шерлок,  молодой  электромонтер,  живший  в  доме  Ньютонов.  Он  как  раз

собирался обратно в город вместе с приятелем,  у  которого  был  маленький

автомобиль.

   - Вот так встреча! -  воскликнул  он.  -  Как  поживаете,  мисс  Олден!

Здравствуйте, мисс Марр. Если вы собираетесь домой, мы можем вас подвезти.

   Не только Роберта, но и Клайд слышал это приглашение. И Роберта  сейчас

же сказала, что уже поздно, а они с Грейс должны  быть  сегодня  в  церкви

вместе с Ньютонами, поэтому  им  было  бы  удобнее  вернуться  на  машине.

Роберта, впрочем, надеялась, что Шерлок пригласит и  Клайда  и  что  Клайд

согласится. Шерлок действительно предложил Клайду ехать с ними,  но  Клайд

решительно отказался. Он объяснил, что хочет побыть здесь еще  немного.  И

Роберта простилась с ним, бросив ему  взгляд,  ясно  говоривший,  как  она

благодарна и счастлива. Они так приятно провели время! А  Клайд,  несмотря

на все свои сомнения и угрызения совести, подумал: как грустно, что  он  и

Роберта не могли остаться здесь дольше. И сразу после их отъезда  он  один

вернулся домой.

   На следующее утро он с особенным нетерпением ждал встречи  с  Робертой.

Во время работы, на глазах у всех, он не мог проявить свои чувства, но все

же по беглой восхищенной улыбке, которая играла на его лице  и  вспыхивала

во взгляде, Роберта поняла, что он настроен  так  же  восторженно,  как  и

накануне. И хотя  она  чувствовала,  что  надвигается  какой-то  серьезный

перелом в их отношениях, и понимала, как  необходимо  (хоть  это  и  очень

неприятно) хранить все в тайне,  -  она,  в  свою  очередь,  не  могла  не

ответить ему нежным и  покорным  взглядом.  Подумать  только,  что  он  ею

увлекся! Как странно и как тревожно!

   Клайд тотчас решил, что его ухаживание принимают  благосклонно  и  надо

воспользоваться первым же удобным случаем, чтобы  заговорить  с  Робертой.

Выбрав минуту, когда ее соседки отошли, он подошел к ней и,  взяв  в  руки

один из воротничков, которые  она  штемпелевала,  сказал  с  таким  видом,

словно речь шла о ее работе:

   - Вчера мне было ужасно жаль, что нам пришлось так быстро расстаться! Я

очень хотел бы сегодня опять поехать с вами на озеро,  вместо  того  чтобы

сидеть здесь. А вы?

   Роберта повернулась к нему, сознавая, что настала минута,  когда  нужно

решить,  будет  ли  она  поощрять  его  ухаживание.  В  то  же  время  она

почувствовала, что не может оттолкнуть его, чем  бы  это  ей  не  грозило.

Какие у него глаза! А волосы! А руки! И вместо  того  чтобы  ответить  ему

холодно или укоризненно, она только подняла на него беспомощные и ласковые

глаза, полные такой растерянности и покорности, что Клайд понял:  она  так

же не в силах бороться с влечением к нему, как и он с влечением к ней.  Он

тут же решил, как только будет удобно, заговорить с нею о том, где  бы  им

встретиться без свидетелей; ясно, что ей, как и ему, не хочется, чтобы  их

видели... Сегодня отчетливее,  чем  когда-либо  раньше,  он  понимал,  что

вступает на опасный путь.

   Он начал делать ошибки в подсчетах, чувствуя, что вблизи Роберты  не  в

состоянии сосредоточиться на работе. Она  слишком  очаровательна,  слишком

влечет его к себе - такая живая, веселая, милая... Если бы ему добиться ее

любви, он стал бы счастливейшим человеком на свете. Да, но это правило,  о

котором говорил Гилберт... Только  накануне,  на  озере,  Клайд  пришел  к

выводу, что в его положении на фабрике нет  ничего  хорошего.  Но  теперь,

когда есть надежда на сближение с  Робертой,  гораздо  приятнее  остаться.

Разве  он  не  может  еще  хотя  бы  некоторое  время  сносить  равнодушие

Грифитсов? А там - как знать! - может быть, они все-таки заинтересуются им

и сочтут возможным ввести его в свое общество, если только он ничем  перед

ними не провинится. Однако сейчас его мучит искушение сделать как раз  то,

что запрещено. Но что значит этот запрет, которым связал его Гилберт? Если

б только сговориться с ней, - может быть, они могли бы встречаться  тайно,

чтобы избежать пересудов.

   И Клайд, сидя  за  своей  конторкой  или  расхаживая  по  штамповочной,

обдумывал, как поступить. Даже  здесь,  на  работе,  он  был  занят  почти

исключительно Робертой  и  не  мог  думать  ни  о  чем  другом.  Он  решил

предложить ей встретиться в маленьком парке на берегу реки  Могаук  -  это

было место загородных прогулок к западу от Ликурга. Но за весь день ему не

удалось с ней поговорить. Во  время  перерыва  он  спустился  в  столовую,

торопливо позавтракал и вернулся пораньше в надежде, что сумеет шепнуть ей

о своем желании встретиться. Но она была окружена девушками, и он  не  мог

сказать ей ни слова.

   В конце дня, выходя с фабрики, он подумал, что хорошо бы  встретить  ее

одну на улице, - тогда он мог бы подойти к ней и заговорить. Он знал,  что

и ей хочется этого, хотя бы она и стала уверять  его  в  противном.  Нужно

сделать так, чтобы и ей,  как  всем,  эта  встреча  показалась  совершенно

случайной и, значит, невинной. Но  когда  после  гудка  Роберта  вышла  на

улицу, ее провожала другая девушка, и Клайду пришлось  придумывать  что-то

еще.

   В тот же вечер, вместо того чтобы скучать  в  доме  миссис  Пейтон  или

пойти в кино, как он теперь часто делал, или одиноко  бродить  по  улицам,

стараясь  побороть  свою  тоску  и  тревогу,  он  решил  поискать  дом  на

Тэйлор-стрит, где жила Роберта. Дом этот  оказался  не  слишком  приятным,

далеко не таким симпатичным, как дом миссис Каппи, или тот, где Клайд  жил

теперь. Это было побуревшее от старости здание, и все здесь  по  соседству

было старомодным и ветхим и уж слишком  бесцветным.  Однако,  несмотря  на

ранний час, в окнах тут и там уже виднелся свет -  и  это  придавало  дому

уютный и приветливый вид. И несколько  деревьев  перед  домом  понравились

Клайду. Что делает сейчас Роберта?  Почему  она  не  подождала  его  около

фабрики? Почему не чувствует, что он здесь, и не выходит к нему? Вот  если

бы как-то дать ей почувствовать, что он здесь, и  заставить  ее  выйти  на

улицу... Но Роберта не показывалась. Из дому вышел только Шерлок и  быстро

пошел в сторону Сентрал-авеню. А потом еще и еще люди выходили из соседних

домов и скрывались в том же направлении. Клайд поспешно отошел подальше от

дома Роберты, чтобы не обратить на себя внимание. Он то  и  дело  вздыхал:

вечер был так хорош...  Около  половины  десятого  взошла  полная  луна  и

повисла над дымовыми трубами, тяжелая и желтая. Клайд был так одинок!..

   В  десять  часов  свет  луны  стал  слишком  ярок,  а  Роберта  все  не

появлялась, и Клайд решил уйти. Было бы  неблагоразумно  оставаться  здесь

дольше. Однако в  такой  прекрасный  вечер  ему  противно  было  думать  о

возвращении домой, и он стал расхаживать взад и  вперед  по  Уикиги-авеню,

глядя на красивые дома, среди которых был и  дом  его  дяди  Сэмюэла.  Все

обитатели этих домов выехали на дачи. В окнах нигде ни огонька.  А  Сондра

Финчли, Бертина Крэнстон и вся эта компания  -  что  они  делают  в  такой

вечер? Где танцуют? Куда спешат? С кем флиртуют? Как тяжко быть  бедняком,

без денег, без положения в обществе и не иметь возможности жить  так,  как

хочешь.

   На следующее утро, более нетерпеливый чем когда-либо, он вышел из  дому

без  четверти  семь:  ему  хотелось  поскорее  снова  встретить   Роберту,

попытаться с ней заговорить. По Сентрал-авеню в сторону фабричного  района

двигался поток рабочих - и,  конечно,  Роберта  в  самом  начале  восьмого

присоединится к этой толпе. Но по пути на фабрику Клайд  ее  не  встретил.

Проглотив чашку кофе в ресторанчике неподалеку от почты, он прошел по всей

Сентрал-авеню в сторону  фабрики,  постоял  у  табачной  лавочки,  надеясь

увидеть Роберту одну, - и был вознагражден лишь тем, что увидел ее опять с

Грейс Марр. Что за нелепый, сумасшедший мир! - подумал Клайд. - Как трудно

в этом несчастном городишке встретиться с кем-нибудь наедине! Чуть  ли  не

все здесь знают друг друга. Но ведь Роберта должна понимать, что  он  ищет

случая с ней поговорить. Неужели она не могла пойти на  фабрику  одна?  Он

достаточно выразительно смотрел на нее вчера. И все же она  идет  с  Грейс

Марр и, по-видимому, довольна. Что же это значит?

   На фабрику он пришел  в  самом  мрачном  настроении.  Но  вид  Роберты,

садившейся на свое место, ее приветливое: "Доброе утро!" -  и  ее  веселая

улыбка утешили его, и он почувствовал, что еще не все потеряно.

   К трем часам  дня  всех  охватила  сонливость:  утомляли  летний  зной,

непрерывная однообразная работа,  слепил  отблеск  солнечных  лучей  -  их

отражала текущая под самыми окнами река.

   Тук-тук-тук - металлические печатки одновременно опускались на  десятки

воротничков. Этот звук, обычно едва различимый в жужжании и  гуле  швейных

машин за барьером, сегодня слышался еще  слабее,  чем  всегда.  Кто-то  из

штамповщиц затянул песню - Руза Никофорич, Ода  Петканас,  Марта  Бордалу,

Анжелика Питти и Лена Шликт подхватили. Роберта,  все  время  чувствуя  на

себе взгляд Клайда и поникая его настроение, спрашивала себя, скоро ли  он

подойдет в заговорит с нею. Ей очень этого хотелось, и,  вспоминая  слова,

которые он шепнул ей накануне, она была уверена,  что  он  недолго  сумеет

противиться желанию подойти к ней. Она прочла это  во  взгляде,  каким  он

смотрел на нее вчера. Однако тут столько препятствий... Она знала, что ему

нелегко  придумать  способ  сказать  ей  хоть  слово.  Но   минутами   она

радовалась, чувствуя себя в безопасности среди девушек.

   Занятая этими  мыслями,  она  в  то  же  время,  как  и  все  остальные

работницы, продолжала быстро штемпелевать лежавшие перед ней воротнички  -

и вдруг заметила,  что  проштемпелевала  номером  "16"  пачку  воротничков

меньшего размера. Она с  огорчением  посмотрела  на  испорченную  пачку  и

решила, что остается только одно: отложить ее в сторону и ждать  замечания

от кого-нибудь из начальства, может быть, от Клайда... или можно сейчас же

отнести бракованные воротнички прямо к нему - это, пожалуй,  лучше  всего:

тогда никто из мастеров не увидит их до Клайда. Так  делали  все  девушки,

когда ошибались. И все опытные  работницы  должны  были  сами  следить  за

подобными ошибками.

   Но сейчас, как ни хотелось ей пойти к нему, она не решалась:  это  даст

ему желанную возможность заговорить с нею, а самое страшное, что и для нее

это желанная возможность. Она колебалась:  с  одной  стороны,  долг  перед

Клайдом как заведующим, с другой - верность  прежним  правилам  поведения,

столь  противоположным  этому  новому  властному  стремлению  к  Клайду  и

подавленному желанию услышать, что  он  ей  скажет...  Наконец  она  взяла

испорченную пачку воротничков и положила  к  нему  на  конторку.  Руки  ее

дрожали, лицо побледнело, она задыхалась.  А  Клайд  в  это  время  тщетно

пытался подсчитать по талонам выработку штамповщиц: мысли его были  далеки

от этих подсчетов. Потом он поднял голову. Перед ним, наклонившись, стояла

Роберта. Нервы его натянулись до предела,  горло  и  губы  пересохли:  вот

удобный случай, о котором  он  мечтал.  Он  видел,  что  Роберта  едва  не

задыхается от волнения: она понимала, что поступает слишком смело  и  сама

себя обманывает.

   - Там, наверху, ошиблись с этой пачкой, - начала она, путаясь в словах,

- а  я  не  заметила,  пока  почти  все  не  проштемпелевала.  Это  размер

пятнадцать  с  половиной,  а  я  почти  на  всех   воротничках   поставила

шестнадцать. Простите меня, пожалуйста.

   Клайд заметил, что она пытается улыбнуться  и  казаться  спокойной,  но

щеки ее совсем побелели, а рука, держащая  воротнички,  дрожит.  Он  сразу

понял, что, хотя она пришла к  нему  с  этой  ошибкой  как  добросовестная

работница, знающая фабричные порядки, здесь кроется нечто большее. Слабая,

испуганная и все же движимая любовью, она давала ему случай,  которого  он

искал, и хотела, чтобы он этим воспользовался. И Клайд,  в  первую  минуту

смущенный и взволнованный ее внезапным появлением, тут же  приободрился  и

осмелел чуть не до дерзости: он  никогда  еще  не  был  так  решителен  по

отношению к ней. Ее влечет к  нему,  это  ясно.  Он  ей  нравится,  и  она

достаточно  умна,  чтобы  дать   ему   возможность   с   ней   поговорить.

Замечательно! Как мила эта смелость!

   - Ну, это ничего, - сказал Клайд, притворяясь  спокойным  и  уверенным,

хотя даже сейчас робел перед нею. - Я отправлю их  вниз,  в  прачечную,  а

потом посмотрим, нельзя ли  будет  поставить  новый  штамп.  Это  ведь,  в

сущности, не наша вина.

   Он ласково улыбнулся ей, и  она,  готовясь  уже  отойти,  ответила  ему

сдержанной улыбкой, опасаясь, не слишком ли ясно показала, что привело  ее

сюда.

   - Нет, не уходите, - прибавил он  быстро.  -  Я  хочу  вас  кое  о  чем

спросить.  Я  с  воскресенья  ищу  случая  поговорить  с  вами.  Нам  надо

где-нибудь встретиться, хорошо? Правда, по здешним правилам заведующий  не

должен иметь ничего общего с работницей своего отделения - я хочу сказать,

за пределами фабрики. Но мне все-таки хочется с вами встретиться,  хорошо?

Знаете, - и он улыбнулся ей нежно и вкрадчиво, - с тех пор  как  вы  здесь

работаете, я прямо без ума от вас, а после воскресенья стало еще хуже. И я

не хочу, чтобы нас с вами разделяло какое-то глупое правило. А вы?

   - Право, не знаю... - ответила Роберта; теперь, когда  все  вышло,  как

она хотела, она была в ужасе от своей смелости. Она тревожно оглядывалась,

и ей казалось, что глаза всех, кто есть в штамповочной, следят за нею. - Я

живу у мистера и миссис Ньютон - это сестра и зять  моей  подруги,  и  они

очень строгие. Другое дело, если бы... - Она хотела прибавить: "Если бы  я

была дома", - но Клайд прервал ее:

   - Только, пожалуйста, не отказывайтесь! Пожалуйста!  Мне  необходимо  с

вами поговорить! Я не хочу причинять вам никаких неприятностей, иначе я  с

радостью пришел бы к вам домой.

   - Нет, нет, это  невозможно,  -  предостерегла  Роберта.  -  Во  всяком

случае, пока нельзя.

   В  своем  смущении  она  бессознательно   дала   Клайду   понять,   что

когда-нибудь позже хотела бы принять его у себя.

   - Ну хорошо, - улыбнулся Клайд, видя, что она отчасти уступает. - Тогда

просто пройдемся, хотя бы по вашей улице, если хотите,  в  конец  ее,  там

почти нет домов. Или давайте погуляем в маленьком  парке,  что  на  берегу

Могаука, знаете? Приезжайте туда, я встречу вас у остановки. Согласны?

   - Но я боюсь... я боюсь ехать так далеко. Я никогда  ничего  такого  не

делала. - Она посмотрела на Клайда открытым, невинным взглядом. Он  был  в

восторге, она такая милая, и у них будет свидание! - Знаете, -  продолжала

Роберта, - я  просто  боюсь  ездить  куда-нибудь  одна.  Здесь  так  любят

сплетничать. Кто-нибудь, конечно, меня увидит. Но...

   - Но... что?

   - Боюсь, что я слишком долго стою здесь около вас. Как по-вашему?

   Она сказала это и сама чуть не ахнула. И Клайд, поняв,  как  откровенны

ее слова, хотя в них, в сущности, не было ничего необычного, сказал быстро

и настойчиво:

   - Ну, тогда давайте встретимся  в  конце  той  улицы,  где  вы  живете.

Выходите сегодня вечером на несколько минут, - скажем, на полчаса, хорошо?

   -  Нет,  сегодня  я  не  могу...  Не  так  быстро.  Я   должна   сперва

посмотреть... устроить... Как-нибудь в другой  раз...  -  Взволнованная  и

смущенная этим необычайным событием в ее жизни, она, как иногда бывало и с

Клайдом, то улыбалась, то хмурилась, сама того не замечая.

   - Тогда, может быть, в среду вечером, в половине девятого или в девять?

Вы придете? Ну, пожалуйста!

   Роберта тревожно обдумывала, что ответить. В эту минуту она  бесконечно

нравилась Клайду: она оглядывалась, видимо, сознавая, что на нее смотрят и

что она стоит около него слишком долго для первого разговора.

   - Мне пора вернуться на место, - сказала она, не отвечая на его вопрос.

   - Еще минутку, - просил Клайд. - Мы с вами не  сговорились,  в  котором

часу в среду. Ведь вы придете? Выходите в девять или в половине  девятого,

словом, когда хотите. Я буду ждать начиная с восьми. Придете?

   - Ну хорошо. Скажем, в половине девятого или между половиной девятого и

девятью, если я смогу. Хорошо? Если смогу,  я  приду.  А  если  что-нибудь

случится, я скажу вам с утра.

   Она покраснела и опять оглянулась смущенно  и  тревожно,  потом  быстро

направилась к своему месту; она вся дрожала с головы до  ног  и  выглядела

такой виноватой, словно ее уличили в страшном  преступлении.  А  Клайд  за

своей конторкой едва не задохнулся от волнения. Не чудо  ли,  что  он  так

говорил с ней и что она согласилась? Она решилась на свидание с ним здесь,

в Ликурге, где его все хорошо знают! Потрясающе!

   А Роберта думала, как чудесно будет погулять и  поговорить  с  ним  при

свете луны, ощущать пожатие его руки и слушать его нежный, ласковый голос.

 

Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Американская трагедия" - полный текст романа


@Mail.ru